Сьюзен Джонсон - Чистый грех

Взгляд Адама двинулся вниз, к холмику внизу живота, что влек его, как Цирцеина песнь манит неосторожных путников. Красивая, ничего не скажешь… Но красотой его удивить сложно — с ранней юности вокруг него, уже тогда сказочно привлекательного, хищно кружили самые желанные женщины, и он лишь выбирал среди красивых наикрасивейших. Флора Бонхэм манила не только красотой, но и духом своим. Существо необычное, она излучала такую жизненную энергию и была так далека от пустячных интересов тщеславного высшего света!.. К тому же умна и остра на язык. Игрива, весела, задириста, боевита, напориста и прямодушна… Хотя все эти качества — палка о двух концах, и ему другим концом уже не раз досталось, но как все это отличается от вялой жеманности или книжной полуистерической романтики светских львиц с их ограниченным умишком и рабством перед миллионом условностей! Да, Флора Бонхэм может заявить в глаза такое, что другая и подумать не осмелится. Ну и что в том плохого? Говорит-то она правду! И конечно, в постели ничего подобного ему не встречалось — дика, изобретательна, пикантна и дерзка…

Словно пристрастие к опиуму, такая способна заставить человека позабыть долг и разум — и затуманить рассудок, сместив все жизненные ориентиры.

Определенно, Флора Бонхэм была губительна для мира в его душе. Но она, как зараза, уже проникла в его кровь и жгла жилы непостижимым жаром.

5

Пикник удался на славу.

Было тепло и солнечно — поэтому лиса позволила детенышам выйти из норы и порезвиться на просторе.

Участники пикника расположились на подветренной стороне и в разумном отдалении от норы. Вдобавок они старались не шуметь и говорили шепотом. Благодаря этому им удалось добрых полчаса наблюдать за веселыми играми лисят.

Вот только на Люси приходилось то и дело шикать: ее так и тянуло прыгать и кричать от восторга. Впрочем, девочку было легко понять: лисята, прелестные и шустрые клубочки шерсти, были такие забавные и так лихо кувыркались на склоне холма, что даже сдержанная толстушка мисс Маклеод, которую, естественно, никто в глаза не называл Доброй Тучей, и та раза три зачарованно всплеснула руками и дважды басисто произнесла: «Ах ты ж, Боже мой!»

Мисс Маклеод без приключений добралась до холма верхом на спокойном Чарли. Зато для спуска на землю даме понадобилась помощь сразу двух мужчин. Два графа, английский и французский, с готовностью кинулись ей помогать. Причем она тут же, отряхивая подол своей длинной бомбазиновой юбки, с тревогой осведомилась, не забыли ли прихватить ее раскладное седалище.

И за лисятами дама наблюдала, уже восседая на походном матерчатом стуле.

От грузного и грозного восточного владыки, что пристально следит за ходом битвы и сыплет направо и налево приказы своим подданным, мисс Маклеод отличал разве что легкомысленный чепец на голове.

Время от времени она, колыхнув всеми четырьмя подбородками, с прирожденно-генеральским видом оборачивалась на остальных пикникующих и что-нибудь роняла — с акцентом, который не вытравили даже годы обучения в эдинбургской школе для благородных девиц:

— Хосподин храф, я уповаю, что вы не забыли телескоп? Там, на склоне хоры, непонятная зверушка… Или, указывая на аппетитные пирожные:

— Люси, предложи лорду Халдейну отведать королевиных меренх. Или:

— Леди Флора, присаживайтесь на это уютное покрывальце и скушайте сандвич с семхой.

Адам с нарочито преувеличенным пиететом вручил ей телескоп — лишь бы отвязалась! — и в течение нескольких минут внимание мисс Маклеод было полностью поглощено непонятной зверушкой «на склоне хоры».

Все облегченно вздохнули, ибо поток приказов на время стих.

Адам снова опустился на клетчатый плед и потянул руку к корзинке со съестными припасами, которая стояла рядом с Флорой. Неторопливо доставая со дна фляжку с коньяком, он тихонько сказал:

— Я скучал по тебе.

Это было произнесено таким откровенно-интимным тоном, что девушка невольно покраснела и быстро оглянулась по сторонам. К счастью, его слов никто не услышал. Мисс Маклеод рассматривала в телескоп странного зверя на пригорке, а Люси и Джордж Бонхэм находились в двух десятках шагов от них — пускали в ручье только что выструганный графом кораблик.

Открывая крышку серебряной фляжки, Адам шепотком успокоил Флору:

— Не волнуйся, на нас никто не смотрит. Я сама осторожность. Хочешь глоток?

Она нервно мотнула головой — отказываясь от предложенного коньяка. «Сама осторожность». Скажет же! Худшего сорвиголовы свет не видал!

— Ну, ну, расслабься, не стоит хмуриться! — сказал Адам с ласковой улыбкой, по-прежнему протягивая ей фляжку. — Это тебе поможет. Ты сплошной комок нервов.

— Правильней сказать, счастливый комок нервов, — уточнила Флора, из вежливости отпивая глоток коньяка.

Она была в отменном настроении. Короткий сон вернул ей бодрость, а близость Адама наполняла сердце тихим блаженством — было так приятно созерцать его красоту в идиллической обстановке, на лояе природы. Умиротворенно покосившись на монументальную Добрую Тучу, девушка сказала:

— Напоминает моих гувернанток. С малых лет терпеть их не могла. Они в доме не задерживались.

— Ну, Добрая Туча — существо безобидное.

— Глядя на нее, так не скажешь. Откормленный сержант в юбке. А мы для нее — словно новобранцы.

— Мне не в чем ее упрекнуть. Мисс Маклеод терпит мои причуды, а также искренне любит Люси.

— И этого достаточно?

— Более чем. Одной любви к Люси было бы уже достаточно.

Это замечание поразило Флору. Она вдруг осознала, что за бесшабашным видом и повадками шалопая скрыта целая бездна душевных терзаний.

— Вам посчастливилось, что у вас есть Люси.

— Знаю. Даже жизнь с Изольдой не кажется непомерной платой за существование Люси.

Флора своей матери не помнила — та умерла, когда дочь была совсем крошкой. Поэтому девушка лишь понаслышке знала, каково наслаждаться полной семьей. Однако она догадывалась, что иметь увлеченную светской жизнью, безалаберную и малозаботливую мать, наподобие Изольды, тоже не сахар.

— Так что, ежели Изольда позабудет вернуться, — продолжал Адам с кривой ухмылкой, — то, как поется в песне, «прекрасней быть не может быть!».

— А где ты ее нашел?

Лицо молодого человека заметно напряглось, на скулах вдруг заходили желваки — причиной был наплыв неприятных воспоминаний.

Заметив внезапную горечь в его глазах, Флора сообразила, что он неправильно понял ее вопрос, и поспешила уточнить:

— Я имею в виду мисс Маклеод.

Морщины на лбу Адама разгладились, и весь он просветлел.

— С ней я повстречался в форте Бентон четыре года назад. Восемнадцатого октября в девять тридцать. Она стояла в самом конце пристани — только что сошла с последнего парохода в том сезоне.