Софи Джордан - Скандальный брак

Он не в состоянии ждать. Спенсер с трудом мог спать по ночам — так сильно мучили его мысли о ней.

— До тех пор пока мы не узнаем друг друга получше.

— Я достаточно хорошо тебя знаю.

— Да неужели?! — в ее голосе зазвенело что-то похожее на гнев.

— Достаточно хорошо, чтобы понять: несколько недель ничего не изменят. Мне нужен наследник, — он поставил свой стакан — тот угрожающе зазвенел — и уставился на нее с неприкрыто-плотоядным выражением. — И ты будешь со мной спать.

Она закрыла глаза.

— Ты говорил, что никогда не стал бы принуждать женщину…

Он фыркнул.

— Ты полагаешь, мне нужно будет прибегать к принуждению? — Спенсер неспешно окинул ее оценивающим взглядом. — Насиловать тебя?

Ее пробрал легкий озноб.

— Ты сама охотно согласишься.

— Самонадеянный…

— Разве тебя никогда не соблазняли? Когда ты встретила Йена, ты была просто невинной девушкой … Я уверен, тут не обошлось без некого ласкового убеждения.

Эви сжала руки в кулаки, вцепившись в пеньюар. Голубые глаза смотрели на Спенсера почти затравленно, как-то обиженно.

— Это было так давно.

— Я буду более чем счастлив вновь познакомить тебя с радостями обольщения.

Эви облизнула губы и, как ни в чем не бывало, продолжила гнуть свое. Лишь яркие пятна на ее щеках свидетельствовали об обратном.

— Стоит ли так спешить? Если немного поразмыслить…

Спенсер наклонился вперед в своем кресле, свободно свесив руки с коленей.

— Я четко дал понять, какие у нас будут отношения.

Ее ноздри раздулись.

— Все распланировать нельзя.

Он покачал головой, пристально глядя на ее упрямый острый подбородок:

— Ты так и не осознала, зачем нужен брак, верно? В этом же нет ничего сложного.

Ярость переполняла его, пока он изучал ее непроницаемое лицо. На нем было ясно написано несомненное отвращение к идее стать его настоящей женой. Это раздражало Спенсера. Этой женщине следовало бы млеть от восторга, что хоть как-то отодвинула нависший над ее головой, словно лавина, скандал, который разразится и похоронит ее, если обнаружится, что она выдумала себе мужа.

Вместо этого она выглядела так, словно ее вели на виселицу.

— Мы же договорились. Если только ты не передумала. В этом случае нам нужно обсудить, что делать с Николасом.

Она нахмурилась:

— С Николасом?

— Я намерен участвовать в его жизни, независимо от того станешь ты моей женой или нет. Мы уже обсудили все преимущества, которые я могу ему обеспечить. Он может жить со мной некоторое…

— Ты не отберешь у меня сына!

В глазах Эвелины вспыхивали искры. Ее затрясло от ярости. Он разгорячился, представив, как же она будет выглядеть в его постели: потерявшая голову от страсти, обнаженная, извивающаяся под ним.

— Я этого не предлагаю. Определенно, нет.

Эви свирепо посмотрела на него, ее голубые глаза лихорадочно блестели.

— Судя по твоим словам, мой сын страдал от нужды, живя со мной, тогда как…

— Ты любишь его. Ты его мать. Он нуждается в тебе. Не надо это сбрасывать со счетов. Но что будет, когда он станет старше? Когда ему настанет время измениться? Когда он захочет отправиться в университет? Я могу ему это обеспечить. Дать наставления и предоставить своего рода возможности, в которых нуждается мальчик, чтобы превратиться в подающего надежды мужчину. Даже твой дом…

— А что насчет моего дома?

Он махнул рукой.

— Может и не стоит переоценивать то, в каком доме ты живешь, но для большинства людей это имеет значение. Важно, что думают о нем остальные… это определяет, какие двери откроются перед Николасом.

Эви вскочила.

— Ты самонадеянный… осёл!

Спенсер не сводил с нее глаз, его губы подергивались.

— Неужели ты только что навала меня ослом?

Она яростно закивала; ее волосы неистово метались по плечам.

Он ничего не мог с собой поделать. Спенсер улыбнулся, пребывая в твердой уверенности, что еще ни одна женщина не разговаривала с ним подобным образом. Он хохотнул. Спенсер даже не смог бы припомнить, чтобы женщина хоть когда-нибудь теряла в его присутствии свое самообладание. В этом было… что-то новенькое.

Она пристально посмотрела на него, будто он сошел с ума. Он встал вслед за Эвелиной.

— Так значит, я осел?

— Да. Так точно.

— Потому что я стараюсь сделать как лучше для Николаса?

Он шагнул к ней, вопросительно изогнув бровь.

Эви топнула ногой, ее щеки очаровательно запылали.

— Я его мать. Я растила его с тех пор как…

— Ты обесчестила себя, — напрямик заявил он. — Чудо, что тебе так долго удавалось держать это в тайне.

Она замолчала и нахмурилась, крепко стиснув руки.

— Ничего удивительного. Бедная деревенская вдова не привлекает особого внимания.

— Бесчестье, — продолжал Спенсер, не собираясь отставать от нее, — следует за тобой по пятам, выжидая лишь удобного момента, чтобы запятнать и Николаса. Наш брак вовсе не означает, что твой маленький обман так и останется нераскрытым, но если все выйдет наружу, людям на это будет, скорее всего, наплевать.

Эви яростно дышала, но молчала. Да и что она могла сказать? Спенсер был прав.

— Кое-что приводит меня в недоумение… ты просто бесчувственная или…

— Или? — подсказала она, ее глаза извергали синее пламя.

— Или сама мысль о том, чтобы выйти за меня замуж и разделить со мной постель отталкивает тебя до такой степени, что ты, очевидно, не хочешь поступать как лучше для тебя и для Николаса.

Эви слегка побледнела. Судя по виду, она нервничала, ее взор метал на него молнии.

— Я не говорила, что передумала. Я всего лишь хотела немного подождать, прежде чем мы перейдем к интимной близости, — она облизнула губы.

Его память снова возвратилась к тому поцелую в саду. Приятно, но мало. Отклик Эви, прежде чем она вырвалась, сулил восхитительную страсть. Изголодавшись по иному вкусу, Спенсер потупил взгляд и посмотрел на ее губы.

Эви неуклюже провела рукой по распущенной копне волос и продолжила:

— Я не смогла бы зайти так далеко с мужчиной, которого нахожу отталкивающим. Я просто-напросто тебя не знаю.

И не хочу знать.

Она этого не сказала, но все было ясно и без слов. Спенсер догадывался об этом. Понимал по ее скованной, гневной позе. Чувствовал, как ее невысказанные слова пробирают его до кишок. Непонятно почему, но она пыталась воздвигнуть меж ними стену.

И ему это не нравилось.

— Ты права.

Ее глаза заблестели.

— Я?

— Некоторые вещи нельзя запланировать.

Она неуверенно улыбнулась.