Шань Са - Александр и Алестрия

Однажды ночью я лежала на траве и вдруг услышала ее голос. Он был глубокий, звучный и протяжный, он обволакивал меня песней на незнакомом языке, делясь одиночеством, грустью, желанием найти спутницу, чтобы прикрывала спину в бою. Он тосковал по ласке, способной растопить снег, заставить забыть о ветре и грозящей опасности. Я тоже запела, глядя на звезды. Я пела без слов, следуя за ее голосом, я сочиняла мелодию, и голос звучал сильнее и слаще. Наши голоса сливались. И моя душа летела к звездам. «Это она, Алестри, — шептал ветерок. — Она та, что поселилась в твоем сердце прежде, чем вы встретились».

Меня охватила теплая истома. Я не выдумала Алестри. Только она могла лететь за мной галопом, опережая свет. Только она могла войти в мою жизнь, спустившись со звезд. Я замолчала, чтобы поплакать в тишине. Я, маленькая, жаждущая отомстить девочка, сирота, прошедшая всю степь, чтобы стать амазонкой, я, отдыхавшая от кровавых битв, сочиняя легенду об Алестри, обрела счастье, которого не искала: воительница решила разделить со мной горести и надежды.

Я потеряю ее! Как Салимбу, Талаксию, Танкиасис, как тех девочек, которых я любила в детстве, как племена, дававшие мне приют. Она исчезнет, умрет.

В степи красота живет очень недолго. Встретившиеся мне на пути жизни становятся падающими звездами, оставляющими за собой след на темном небе. Я осушила слезы и свернулась клубочком. Во сне я услышала голос Танкиасис. Она напевала: «Ты разрушаешь себя, когда упорствуешь, ища добро во зле. Ответь на зло— и превратишь его в добро. Ответишь на добро — и оно станет злом».

Начинался новый день. Ко мне возвращалась сила. Я не стану думать ни о горести неизбежною расставания, ни о том дне, когда стрелы пронзят сердце любимого существа: мы соединимся и вместе переживем безумие нашей встречи.

Но Алестри — мужчина! Я убежала — мной овладели печаль, гнев и отчаяние, я готова была скакать до самого океана, но меня остановила река. Река для амазонок — символ бога. Мой бог решил испытать меня, ибо величайшее благо приходит через злейшее зло. Я должна любить Алестри, несмотря на тело, я должна отдаться, не думая, сколько времени нам отпущено. Любить труднее, чем воевать. Чтобы любить, нужно победить прошлое с его тайнами и неудачами.

Меня поразила молния — сильнее тех, что бьют в землю летом, в грозу. Я задрожала, у меня перехватило дыхание. Ни одна женщина не смогла бы противиться огню души-воительницы, живущей в мужском теле. За страдания, которые она мне причиняла, я любила ее еще сильнее. Царица амазонок Талестрия черпает силу в боли, ее свет разгорается еще ярче — красный снаружи и желтый в сердце.

Многие мужчины лишились головы, не успев даже коснуться меня. Мужчина по имени Алестри не испытывал страха. Он прижимал меня к себе. Его руки ласкали меня, добираясь до мозга костей, я ласкала его, и он стонал. Мы любили друг друга снова и снова, мы ослепли и оглохли, его семя смешалось с моей кровью, а мой сок проник ему в голову.

Я была обнажена. Он смотрел на мое покрытое шрамами тело. Прикоснулся к ране, вплавленной в левую грудь. Я вздрогнула. Он схватил меня за ногу, повалил, придавил к земле своим телом.

Алестри долго что-то говорил, я не понимала ни слова, но он без конца повторял имя Александр, и я похолодела от предчувствия.

Ты — Александр? — спросила я на языке персов.

Его глаза зажглись от радости — он тоже говорил по-персидски. Его голос на этом языке звучал еще торжественнее.

— Мы не знаем друг друга, — говорил он. — Но мы знакомы с незапамятных времен. Не стоит терять время. Годы, прожитые без тебя, прошли впустую. Нет нужды в обольщении — я ненавижу обольщение. Не будем давать клятвы — я ненавижу клятвы, люди всегда их нарушают. Никаких ритуалов — им несть числа в моей жизни. И никаких речей — я ненавижу слова, которые успел произнести. Вокруг нас нет царедворцев, никто нас не видит. Я отдаю себя тебе. Ты принадлежишь мне. Мое царство теперь твое, Алестрия. Это залог моей любви.

Я отвернулась, не в силах произнести ни звука. Мне хотелось оттолкнуть его и убежать. Все мужчины, которых я встречала, были коварны и жестоки. Слова Александра причинили мне боль. Он лгал!

Этот полководец, завоевавший мир силой оружия, не мог знать любви. Он хотел взять царицу амазонок как трофей — лучший, главный трофей своей жизни. Он не Алестри. Я ошиблась. Я была готова прыгнуть в седло, пустить лошадь в галоп и унестись подальше от него и завоеванных им земель, как вдруг он положил голову мне на сердце. Его молчание проникло в меня, наполнив радостью и печалью. Его загрубевшие руки ласкали мои раны. Он поцеловал меня, и я задрожала всем телом, жалея, что далась ему накануне. Мое тело бунтовало. Руки не слушались. Губы искали его рот. Я обвила его ногами. Желание оказалось сильнее меня.

— Я искал тебя по всей земле, — шепнул он мне на ухо. — Будь моей женой.

— Почему ты выбрал меня? — хриплым голосом спросила я.

— Потому что все было записано здесь, — произнес он, касаясь впадины на моей левой груди.

Непобедимая царица амазонок не могла проиграть, уступив мужчине.

— Александр и Алестрия… — Как же нежно он это произнес! — Мы завоюем мир и доберемся до солнца.

Солнце!

Я — царица птиц, лошадей и кузнечиков, меня ждут Тания, и сестры, и маленькие девочки, которые станут амазонками. Я ношу в себе проклятие, запрещающее мне любить мужчину. Стать женой Александра означало бы покинуть Сиберию, мое царство и убежать с ним, как поступали все влюбленные амазонки.

— Идем со мной, Алестрии! Мы будем покорять вершины и брать штурмом крепости, сражаться с драконами, обезьянами и слонами, которыми управляют воины, с головы до ног украшенные жемчугом и алмазами. Стань моей царицей, Алестрия, и я подарю тебе красоту природы и тысячи звездных ночей, сто тысяч всадников понесутся вскачь по воде и песку, через леса и пустыни, и солнце будет сиять у них над головой.

Голос Александра потряс меня, я как будто очнулась от долгого сна. Бог говорил со мной его голосом. Я больше не должна мстить мужчинам. Я должна полюбить солнце! Я должна сложить оружие и скакать с Алестри!

Шрамы Александра терлись о мои шрамы. Мужчина, желавший покорить царицу амазонок, обнимал меня, и спрятаться было негде. Он пробрался в мое лоно, в мою кровь, нашел сердце и разбередил служившую щитом рану. Он ворвался в мою степь, где жили Талаксия, Танкиасис, Салимба и все красавицы, которые получили вечную жизнь, потому что я их помнила.

Дарий, царь персов, предлагал мне ткани, дворцы и горы драгоценных камней. Я предпочитаю ветер, бурю, кровь и победу Александра.