Дениз Робинс - Любить — значит жить

— Боже, если б ты только знала, как здесь тоскливо. Я целый день работаю, но все время думаю о тебе. Я так скучаю. Все время представляю тебя в твоем розовом пеньюаре. Все бы на свете отдал, чтобы оказаться сейчас рядом с тобой. Вот подожди, я скоро приеду…

В конце концов, девушка запротестовала:

— Билл, поосторожнее… Вдруг кто-нибудь подслушивает.

Он засмеялся.

— Повторяю, — со значением проговорил он, — вот подожди, я скоро приеду!

Затем он попрощался, так как не хотел тратить слишком много денег за этот телефонный звонок. Когда Гейл повесила трубку, заговорила миссис Ногтон.

— Как приятно услышать своего любимого мужа! Я всегда говорила Гарри, что мистер Кардью такой хорошенький. Никогда не видела таких золотистых волос и голубых глаз…

Она продолжала весело щебетать, а Гейл лежала и слушала ее, стиснув зубы. Оставшись наконец одна, девушка постаралась сразу же забыть то, что говорил ей Билл. В его любви к ней, похоже, не было ничего духовного. Он всегда смотрел на нее только как на сексуальный объект. И ей это должно было нравиться. Она должна была все время поощрять его и провоцировать на подобное отношение к себе.

Этим вечером Гейл не увидела Яна. От него не было даже записки. Чувствуя себя невероятно несчастной, девушка проплакала целый час, пока наконец не уснула. А на следующее утро в комнате снова появилась миссис Ногтон с завтраком для несчастной больной и радостно сообщила, как замечательно ее дорогая Джун ладит с капитаном Далмиером.

— Вы бы видели их вчера, — захлебываясь от восторга, вещала счастливая мамаша. — Вернувшись с работы, капитан Далмиер обнаружил, что Джун взяла его любимых сеттеров на прогулку. Он присоединился к моей малышке. Они великолепная пара!

Гейл молча лежала в кровати и задумчиво смотрела на миссис Ногтон. Да, она не должна ревновать Яна, но что же делать, если по-другому у нее не получается. Девушка сразу нарисовала в своем воображении, как Джун вела на поводках Дугала и Морага рядом с ним.

Она попыталась отвлечься от этой мысли. Наверное, это правильно, если Ян полюбит Джун и они поженятся.

Но действительно ли это правильно? Будет ли Ян счастлив с такой девушкой, как Джун?

Следующий день был таким же долгим и скучным. С самого утра Гейл читала книги, взятые из библиотеки Яна, и писала письма домой.

Около пяти в дверь раздался стук. Она сказала:

— Входите.

Это был Ян, и в тот же миг весь мир для Гейл словно озарился. В руках он держал огромный букет абрикосовых хризантем и ворох осенних листьев.

Но взгляд Гейл едва скользнул по цветам. Его темные глаза, которые она так обожала, приковали внимание девушки.

— Надеюсь, это поможет побыстрее тебе поправиться, — неловко проговорил Ян. — Я не могу остаться…

— Не можешь? — упавшим голосом переспросила она.

Он положил букет на изголовье ее кровати.

— Они великолепны, — едва дыша, прошептала Гейл.

— Надеюсь, тебе стало лучше, дорогая?

Ян даже не слышал, что она ответила. Он стоял и жадно поглощал ее глазами. Девушка казалась ему такой трогательной, такой милой; его сердце переполняла нежность.

— Мне бы хотелось остаться здесь с тобой навсегда. Но ведь ты знаешь, мать Джун вышла на тропу войны. И пытается подсунуть мне свою куколку дочку.

Гейл впервые за сорок восемь часов рассмеялась. И почувствовала себя почти счастливой. Ведь она так ревновала своего любимого к этой девушке. А теперь эти слова Яна рассеяли все сомнения.

— Нам очень не повезло, что она видела, как ты выходил из моей комнаты, Ян.

— Да, мамаша Ногтон просто в ярости. И следит теперь за каждым моим шагом. Каждый раз, когда она меня видит, то постоянно спрашивает о нашей прежней дружбе.

— Иногда она меня просто приводит в бешенство, — сказала сквозь зубы Гейл. — Она кажется очень доброй и внимательной, но на самом деле все время пытается уколоть меня.

— Не обращай внимания, дорогая. Скоро ты сможешь вставать и не будешь нуждаться в ее обществе.

Слово «дорогая» прозвучало так естественно в его устах, что теплота и счастье сразу наполнили Гейл. Ян спросил:

— Билл не звонил?

Хрупкое счастье тут же улетучилось. Только что прозвучавшее имя ее мужа сразу же окутало Гейл холодом.

— Да, сегодня утром. А вчера от него пришло письмо. Завтра он отправляется в Абердин.

— Что Уиллис говорит о твоей ноге?

— О, все гораздо лучше. Завтра я уже смогу сидеть. Невозможно постоянно находиться в постели, словно я тяжело больна.

— Но ты все равно очень хорошо выглядишь, — порывисто сказал Ян.

Ее серые глаза неотрывно смотрели на молодого человека, но говорить Гейл не могла — к горлу подступил комок. Они снова ощутили тот огонь, который вспыхнул между ними предыдущей ночью. Острое желание, отчаяние, объятия в темноте. Он порывисто взял ее руку и поднес к своим губам:

— Я люблю тебя, Гейл. Как бы я хотел, чтобы это было не так.

В эту самую минуту в соседнюю комнату вошла миссис Ногтон с большой хрустальной вазой в руках. Она услышала каждое слово, произнесенное Яном.

Ее никто не просил приносить эту вазу. Но она видела, что капитан Далмиер поднимался наверх с букетом хризантем. Женщина сразу же сообразила, куда он направлялся. С ее точки зрения, этот поступок был совершенно неправильным. И чем скорее она последует за молодым человеком, тем лучше. В крайнем случае скажет, что видела, как капитан Далмиер нес цветы миссис Кардью, и решила захватить для нее вазу.

Когда миссис Ногтон услышала слова «я тебя люблю», произнесенные Яном, то ей стало не по себе. В ее круглых голубых глазах застыло удивление и испуг. Ее рот превратился в узкую полоску, выражавшую явное неодобрение. «Так-так», — проговорила она про себя.

Женщина стояла за дверью, не зная, что же ей делать. В спальне было тихо. И это казалось ей очень подозрительным. Значит, у них все-таки связь. Какой позор! Что за негодяйка эта маленькая миссис Кардью! Бедняжка Джун! Бедный, наивный ребенок! Разумеется, как ей справиться со своей соперницей! Безнравственной, развращенной и к тому же замужней женщиной!

Она знала, что теперь сделает, и, решительно шагнув вперед, распахнула дверь в спальню.

Глава 13

— Я подумала, что это может понадобиться, — проговорила она с ледяной улыбкой. Поставив вазу на стол рядом с кроватью Гейл, миссис Ногтон направилась к выходу. Она не застала любовной сцены, на что, собственно, и рассчитывала. Ян Далмиер стоял в дальнем углу комнаты и курил сигарету. Но женщина слышала достаточно, чтобы начать тайную войну против этой парочки. Вернувшись в свою гостиную, она застала там мужа, который рассматривал на столе карту, и читающую лежа на диване дочку.