Жаклин Мартен - Поцелуй меня, Катриона

– Задать мне трепку? – пришла на помощь Катриона.

– Да, задать трепку, – согласился Питер. – Хорошенько отшлепать и многое другое. Прошло лет пять, прежде чем я вдруг понял, что это был самый необходимый момент в моей жизни. Понимаешь?

– Нет, ничего не понимаю.

– Унижение, свидетельницей которого была ты, заставило меня взглянуть на себя со стороны, и совершенно беспристрастно. Я заставил опекуна, бесспорно доброго, но слишком уж заботливого человека, в корне изменить мою жизнь. Гувернантки и наставники, которых больше всего беспокоили мои промокшие ноги, чем образование, исчезли. Прежде всего, я начал заниматься итальянским. Мне вовсе не хотелось заикаться при встрече с тобой. Я стал заниматься боксом и другими видами спорта. Настоял на том, чтобы меня отправили в школу. В Хэрроу пришлось нелегко – по правде сказать, мне больше пришелся по душе Кэмбридж.

– А музыку ты бросил?

– Нет, но мои интересы стали гораздо шире.

– Если ты говоришь правду, то почему не приехал раньше? – спросила Катриона со скептической улыбкой. – Я могла обзавестись мужем и дюжиной ребятишек, пока ты в Англии с таким усердием готовился ко встрече со мной.

– В двадцать пять лет я стал хозяином своих земель и всего состояния. Мне необходимо было время, чтобы вникнуть во все дела. Кроме того, как я уже говорил, синьор Креспи держал меня в курсе всех событий. Он сообщил, что у тебя нет женихов, ведь до того момента, как твой отец объявил о приданом, никто не делал тебе предложений. Стоило тебе открыть рот, как все мужчины в ужасе разбегались. Если бы ты знала, как это меня успокаивало! Я был уверен, что меня ты не запугаешь.

Слушая Питера, Катриона вдруг ощутила себя совсем юной и беспомощной. Теперь она поняла, почему это состояние было так ненавистно англичанину много лет назад.

– Ну и что? – сказала она. – То было всего лишь детской мечтой, а вот когда ты приехал сюда, то увидел меня такой, какая я есть!

– Вот именно, Катриона. И никому бы не пришло в голову назвать тебя детской мечтой! – согласился Питер. – Я увидел, что ты стала еще более сварливой и грубой… Но при этом ты превратилась в гордую, страстную, легко ранимую женщину, настоящую красавицу, притягательную и манящую. Как бы ни казалось тебе это странным, но ты по-прежнему меня устраивала. Я решил, – тон Питера стал почти отеческим, – что должен о тебе позаботиться.

– Неужели?! – воскликнула Катриона. – Может, тебе больше и не хочется надрать мне уши, зато я с удовольствием дала бы тебе хорошего тумака! Он решил! Вы только посмотрите! Ты что, вообразил, что я брошусь тебе в ноги и буду благодарить? Ну как вы все не понимаете? Мне не нужен муж! Я хочу заниматься музыкой, петь на сцене, если это еще не поздно. Хочу получить все то, чего лишилась моя мать, выйдя замуж!

– Но замужество вовсе этому не помеха, – спокойно заметил Питер. – Я не стану препятствовать твоей учебе.

– Я полагаю, – ехидно сказала Катриона, – что детей ты не хочешь?

– Ну…

– Тебе не нужен очаровательный сынишка, к которому перейдет твое имя и титул?

– Нет, мне, конечно, хотелось бы…

– Ага, я так и думала.

– Но я вовсе не хочу, чтобы ты все время ходила беременной, если ты так этого боишься.

– А если у меня родится дочь, как у Бриджиды? А потом еще одна, и еще… Хорошенькая из меня выйдет певица!

– Я буду рад малютке Кэтрин так же, как и карапузу Питеру. Но с этим можно подождать, скажем, хотя бы первые три года нашей супружеской жизни.

– Ты хочешь на мне жениться и три года жить без, без…

– Ты хочешь сказать, без физической близости? Ну нет. Здесь я решительно отказываюсь ждать три года. Даже три дня не хочу. Я собираюсь пользоваться средствами контрацепции, поэтому ты сможешь спокойно заниматься своей карьерой и не думать о беременности.

– И ты знаешь, как это делается? – спросила ошарашенная Катриона. – Я тоже об этом кое-что слышала, но ведь против этого выступает церковь. Никто из моих знакомых подруг не захотел мне ничего рассказать. – Катриона с вызовом посмотрела на Питера. – Я – девственница. Ты точно знаешь, как этим пользоваться и где это взять?

– Конечно, знаю.

– Разумеется. Имея столько любовниц, ты просто обязан все знать, – задумчиво произнесла она.

– Эти знания оказались очень полезными, – серьезно заметил Питер.

– Но, с другой стороны, если ты вдруг передумаешь, – хитро посмотрев на него, сказала девушка, – то я окажусь в твоей власти. Ты – капитан корабля, а я – твоя команда, так ведь? В Англии все точно так же, как и в Италии, – жены везде находятся под пятой у своих мужей.

– Да, закон дает нам некоторые преимущества, – вынужден был признать Питер.

Ему хотелось запомнить каждое слово их восхитительного по своей нелепости спора. Да, не каждый мужчина может справиться с такой девушкой, как Катриона. Питер давно для себя решил, что она предназначена ему самой судьбой.

– Я никогда не нарушу данного слова, – твердо пообещал он.

– Но эта, как ее, контра…

– Контрацепция?

– Да, контрацепция. На нее не всегда можно положиться. Кроме того, ты во всем хочешь быть главным, так же, как и я. Когда мы поженимся, ты можешь передумать. Нет, благодарю покорно! Может быть, когда я приеду в Англию, то захочу стать твоей любовницей. А пока запишу твое предложение под номером двенадцать, – великодушно сообщила Катриона. – Официальное предложение, которое было отвергнуто. А теперь, Питер, можешь меня поцеловать, и…

– И что?

– И приласкать, как тебе нравится. – В этот момент девушка была похожа на щедрую хозяйку, предлагавшую гостю великолепное блюдо. – Это гораздо больше того, что я позволяла претендентам от первого до одиннадцатого номера.

– А что стало с номером первым?

– Это был Марко. Мы пожали друг другу руки и стали друзьями. Так ты будешь меня целовать или нет? – нетерпеливо спросила она.

– Прекрати болтать и увидишь сама.

– О, Господи! – прошептала Катриона, когда рука Питера скользнула к ней под юбку и нежно провела по ногам, – О, Боже, Боже!

ГЛАВА 15

В последующие две недели Катриона стала получать предложения из соседних деревень, а затем и из самых отдаленных уголков, расположенных недалеко от Торренто, и из горных деревушек у озера Луапара. Она даже получила письменное предложение от одного кузена, жившего в Неаполе.

Последней каплей, переполнившей чашу возмущения девушки, стал старик Деметрио, похоронивший месяц назад жену. От него за версту несло потом, а башмаки были испачканы овечьим пометом. Этот «жених» явился в дом Сильвано и заявил, что предоставит Катрионе полную свободу, не докучая ей в постели, если она отдаст ему все свое приданое.