Кейси Майклз - Маскарад в лунном свете

Здесь не было никаких недомолвок, никаких тонких намеков, с которыми Томас столкнулся, бывая в обществе, к которым прибегал сам в общении с Маргаритой. Никакой лжи, никакого лицемерия. Только кулаки и челюсти… и похлопывание по спине и выпивка, когда все было кончено. Никаких обид, никаких сожалений. Это был мужской мир, мужское царство, и Томас сразу почувствовал себя в своей стихии.

— Вон сэр Ральф, — прервал его размышления Дули, показывая на группу мужчин, стоявших у одного из рингов. — С ним Мэпплтон и какой-то незнакомый мне тип. Вот кто настоящая смерть — не нужно даже за ней посылать.

Томас посмотрел туда, куда указывал палец Дули, и увидел Хервуда с Мэпплтоном, но сразу потерял к ним интерес и принялся разглядывать третьего мужчину, который что-то горячо говорил им, а они слушали с таким видом, словно он сообщал им нечто чрезвычайно важное. Мужчина был высок — на полголовы выше Хервуда, — с массивной квадратной челюстью, широким ртом с тонкими губами, длинным орлиным носом, темными глазами и густыми черными бровями. Седина на висках нисколько его не старила, а скорее придавала его лицу значительность. Весь облик этого человека, одетого во все черное, с белоснежным шейным платком, завязанным высоко на горле, говорил о скрытой силе.

Смерть? Нет, не смерть, решил Томас, улыбаясь одной стороной рта. Опасность.

— Будь добр, Пэдди, посмотри, который час, — спокойно сказал он. — Мы не нарушили этикет, явившись слишком рано?

Дули достал из кармана жилета большие часы и открыл их.

— Ну, может, минут на двадцать раньше, чем следовало бы, Томми. А почему ты спрашиваешь?

— Да так просто, хотя, как мне кажется, сэр Ральф и его друзья могли подумать, что мы, как это принято в обществе, опоздаем. Пойдем. Раз уж мы здесь, не будем заставлять нашего хозяина ждать.

Томас взял бокал с подноса, который нес проходивший мимо лакей. Маленький кривоногий человек сердито посмотрел на Томаса, но, осознав, как высоко ему пришлось задрать для этого голову, нервно улыбнулся и выпалил: «Спасибо, сэр», — прежде, чем тот успел кинуть ему монету.

Прижав обеими руками к груди свою трость, Томас проговорил, возвысив голос, так что его можно было услышать даже несмотря на царивший вокруг шум:

— И где же, ты думаешь, сэр Ральф, Пэдди? Наверняка ты чего-то не понял в приглашении — что делать воспитанному джентльмену в подобном месте? Боже мой, Пэдди, вон тот мужчина истекает кровью. Ужасно!

— Переигрываешь, юноша, — прошипел Дули. Томас же с удовлетворением отметил про себя, что одетый в черное джентльмен уже отошел от сэра Ральфа и Мэпплтона и теперь стоял, глядя на ринг, на котором два боксера обменивались вялыми, неэффективными ударами. — Надо быть величайшим дураком, чтобы поверить, будто ты не можешь орудовать кулаками.

— Ты недооцениваешь твердолобости тех, кто считает себя лучше других, Пэдди, — тихо ответил Томас и, вытянув руку, шагнул навстречу сэру Ральфу, который шел к ним через комнату с невыразительной улыбкой на своем ничем не примечательном лице. — Сэр Ральф! Какое удовольствие видеть вас. Как это любезно с вашей стороны, что вы согласились встретиться с нами.

— Как я мог отказать во встрече официальным представителям американского правительства? — Сэр Ральф ответил достаточно громко для того, чтобы его услышали все окружающие. — Хотя должен заранее предупредить вас, что мое правительство твердо отказывается признать свою вину в вопросе о призыве английских моряков на службу своей стране.

— Тогда можно считать наши переговоры оконченными. — Томас безмятежно улыбнулся. — Надеюсь, это вовсе не означает, что мы не можем приятно провести время в обществе друг друга в такой чудесный день, сэр Ральф.

— Конечно, нет. Мы же цивилизованные люди, мистер Донован. По правде говоря, пригласив вас и мистера Дули сюда, я имел в виду сугубо светское общение. Не можем же мы все время заниматься делами, не так ли?

Томас кивнул, обдумывая про себя эти слова.

— Вы очень добры, сэр Ральф.

— Спасибо. Итак, не присоединитесь ли вы к нам с Мэпплтоном? Мы смотрим поединок между лордом Лудвортом и бароном Стрэтом. До сих пор оба участника демонстрировали высокую технику нападения и обороны.

— Вот как? Это очень интересно. Я со стыдом вынужден признаться, что не знаком с техникой этого спорта. Пойдем, Пэдди? — обратился Томас к другу, видя, что сэр Ральф направился назад к тому месту, где он до этого стоял.

— Я бы не пошел, если бы у меня была хоть капля здравого смысла, — проворчал Дули вполголоса, беря протянутую ему Томасом трость. — У тебя в глазах черти пляшут, и это факт. Помни — мы здесь по делу, и это дело состоит не в том, чтобы дать кому-нибудь по башке. Хотя я и хотел бы быть лет на пять моложе и стоуна на два полегче, чтобы самому выйти на ринг.

— На двадцать лет, по меньшей мере, Пэдди, и на три стоуна. Но я приложу все усилия, чтобы не разочаровать тебя.

Сэр Ральф ушел вперед, а когда Томас и Дули догнали его, на них сквозь монокль, вставленный в левый глаз, уставился лорд Мэпплотон.

— Что-что? Я знаю, что они здесь, Ральф. Я вижу их ясно как день. Не нужно напоминать мне. Привет, Доналдсон. Приятно снова с вами встретиться. Извините за тот вечер. Был занят. Ужасно занят. И сегодня тоже. Королевский оперный театр. Мисс Бальфур очень настаивала, чтобы я присоединился к ней в ложе сэра Гилберта. — Он покачал головой, монокль выпал и повис на зеленой атласной ленте у него на груди. — Занят, занят, занят.

— Ну, здесь не хватает еще одного винтика, ты согласен, Доналдсон? — прошептал Дули за спиной Томаса. — Я, пожалуй, пойду, посмотрю немного на тех ребят, все равно на меня здесь никто не обращает никакого внимания. Один из них неплохо действует правой.

— Да, Пэдди, иди, — с улыбкой ответил Томас, а потом протянул руку лорду Мэпплтону, который сначала посмотрел на сэра Ральфа, словно спрашивая у него совета, надо ли ему пожимать руку американцу. — Лорд Мэпплтон, рад вас видеть. И узнать, что вы по-прежнему пользуетесь большим успехом у дам. Как это, должно быть, приятно. Но я не удивлен. Такой интересный мужчина, как ваша светлость, всегда будет окружен восторженными поклонницами.

Лорд Мэпплтон выпятил грудь, которую обычно не было видно из-за объемистого живота, и улыбнулся по-настоящему счастливой улыбкой.

— Вы мне нравитесь, Доллингер, правда. А тебе он нравится, Ральф? Жаль, что он американец.

— Заткнись, Артур, — проговорил сэр Ральф лишенным всякого выражения голосом, затем жестом предложил Томасу подойти поближе. — Буду с вами откровенен, мистер Донован. Я назначил эту встречу не только ради того, чтобы продемонстрировать английское гостеприимство, но и имея целью утрясти кое-какие вопросы перед тем, как мы соберемся в субботу. Как вы понимаете, сэр Перегрин рассказал мне о состоявшейся на днях вашей с ним беседе в его конторе, и мы… э… я считаю необходимым развеять свои сомнения относительно вашей искренности.