Стелла Камерон - Нежданная любовь

Росс перестал сдерживать свой гнев:

– Вот оно что! Ну все, моя дорогая Финч! Пора научить вас сдерживать свой длинный язык – тем более в обществе человека, который намного сильнее и гораздо более склонен к насилию, чем вы!

И он сомкнул руки у нее на горле.

Глава 11

Закрыв глаза, Финч приготовилась к смерти.

Что ж, если она сейчас умрет, то умрет чуть более опытной. Она испытала физическое наслаждение в руках... в тех самых руках, которые вот-вот лишат ее жизни.

– А почему вы не кричите и не деретесь ногами?

«Действительно, – подумала она, – почему я не кричу и не дерусь ногами?» Потому что она не боится этого человека. Но если ей захочется, она закричит.

Финч уже открыла рот, но вдруг передумала.

– Мне всегда не нравились слабые женщины, и я не хочу быть слабой. – Правда заключалась в том, что она оставалась совершенно спокойной.

– А вы не думаете, что легкая истерика вполне уместна в том случае, когда вас душат, мисс?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Лорд Килруд прекрасно умеет сдерживать свои страсти и вовсе не намерен ее убивать. Очевидно, он решил преподать ей урок (какими испорченными бывают мужчины!), но его руки едва ее удерживают – она могла бы вырваться, если бы захотела. Но она не хочет отодвигаться. Она хочет, чтобы все его внимание было сосредоточено на ней, а пока он сжимает ее за горло, именно так и происходит.

Надо же, она пытается им манипулировать! До сих пор она не замечала за собой подобных вещей.

– Я задал вопрос, – сказал Росс. «Какие у него синие глаза!»

– Мне никогда не нравились слабые женщины с их истерическими припадками, – коротко вздохнув, ответила Финч. – Я отказываюсь быть такой женщиной.

– Даже если вас душат? Она немного скривилась.

– Это было весьма театрально. Я имею в виду свои предположения. Вы настаивали, и я сказала первое, что пришло в голову.

– Сколько времени вы меня знаете? Месяца два?

– Я вообще вас не знаю.

– Да нет, знаете. Вы понимаете, что я не причиню вам зла, а это означает, что вы уловили некоторые черты моего характера.

Уловила она и то, что играет в опасную игру. Глаза Росса возбужденно блестели, щеки покрылись краской.

– Пожалуй, я была не права, – сказала она. – Я знаю вас... и знаю, что вы не причините мне зла. Сейчас вы просто хотите напугать меня, так как сердитесь на мое предположение о том, что вы способны снисходить до подобных вещей. Мужчины бывают очень мелочными, не правда ли?

– Мелочными, мисс? По-моему, вы уже второй раз употребляете это слово в отношении меня. Нет, это как раз женщины мелочны, девочка моя. Ваше определение вовсе не подходит к мужчинам.

Финч приложила все усилия, чтобы спрятать улыбку.

– Ну, скажем, мужчины легко обижаются. – Нахмурившись, она посмотрела на его губы. Они ей очень нравились. Твердо очерченные, они, однако, могли быть очень нежными. – Я только что поняла нечто весьма важное.

– Ради Бога, не держите меня в неизвестности. Она снова заглянула ему в глаза.

– В вас чересчур много сарказма, милорд. Ну да ладно. Я только что пришла к одному ошеломляющему выводу. Я думаю, он совершит настоящую революцию в мире мыслящих женщин. Мужчины часто говорят женщинам, какие они слабые, только для того, чтобы отвлечь внимание от собственных недостатков. Да, вот в чем тут причина. А если умные, энергичные женщины откажутся играть в эти дурацкие мужские игры, то мужскому полу придется признать свои слабости и как-то с ними бороться. Ну скажите, пожалуйста, какой интерес подчинять себе того, кого Бог создал маленьким и слабым? Разве что этот маленький и слабый обладает сильной волей, которую можно расценить как угрозу себе. Вот тут-то и всплывает идея, которая греет душу интеллигентной женщины вступить с мужчиной в интеллектуальный поединок, чтобы доказать ему, что ты не глупей его.

Пожалуй, сейчас у него угрожающий вид. Или он просто внимательно слушает? Финч почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Что за чудесное ощущение!

– Вот еще одна причина того, что мужчины провоцируют ситуации, когда они считают себя вправе применять силу против женщин.

– Я просто дрожу от предвкушения.

– Насилие, даже лишь намек на насилие, волнует мужчин. Это возбуждает их... сексуальность. – Когда она произнесла последнее слово, ее голос упал до шепота.

– Насколько я понимаю, вы сейчас сообщаете мужчине, который держит вас за горло, что он слабое и несовершенное существо. Вы также утверждаете, что там, где речь не идет о физической силе, вы во всех отношениях его превосходите.

– Не совсем так. Я только хочу сказать, что вы никогда не стали бы обращаться с другими мужчинами так, как вы обращаетесь с женщинами. Например, так, как вы обращались со мной. Вы были самонадеянны и высокомерны. Вы ожидали, что я стану вам подчиняться, потому что вы – благодаря случайностям происхождения – считаетесь более важной особой, чем я, а также потому, что Бог дал вам более мощное тело, чем мне.

– Конечно, вы не правы, – внимательно выслушав, сказал Росс. – К тому же вы зря испытываете таким образом мое терпение. Но должен признать, что вы действительно отличаетесь от многих других. Вам нравится опасность. Находясь наедине с мужчиной, довести его до возбуждения, – которое вы так некстати упомянули, – на это нужна совершенно безумная отвага.

– Может быть. Но разве вы не получите особое удовольствие, уничтожив столь неполноценное по сравнению с вами существо?

– Это просто смешно. – Он убрал руки. – Мы оба с вами знаем, что я не собирался ни ранить, ни убивать вас. Был, правда, момент, когда я с удовольствием выслушал бы ваши мольбы о пощаде, но сомневаюсь, что вы бы до этого додумались. Вам нужна защита от самой себя.

Финч улыбнулась. Как легко, оказывается, манипулировать мужчиной!

– А ваша торжествующая улыбка, – с раздражением заметил он, – совершенно неуместна. Вы ничего не выиграли, Финч, кроме того, что я позволил вам выиграть. Если бы я пожелал, то сделал бы с вами все, что угодно.

Нервно сглотнув, она поправила манишку.

– Я вас не боюсь, и вы меня больше не напугаете. Я получила доказательство того, о чем давно уже догадалась, – мужчины неполноценны. О, поймите меня правильно, я нахожу их чрезвычайно полезными, даже приятными. Вы доставили мне удовольствие, которого иначе я никогда бы не испытала, так как я старая дева и должна – в соответствии с понятиями вашего мира – хранить свою девственность.

Он посмотрел на нее так, словно в мире не было никого, кроме них.

– Что касается меня, то ваша девственность не пострадала, Финч.

– Что меня удручает, – сказала она. – Почему эта вещь имеет такое значение, спрашиваю я вас? Если мужчины так легко теряют свою девственность, то почему для женщин установлены другие правила?