Кристина Скай - И придет рассвет

– Разумеется. Полагаю, что вместо этого вы пристрелили старичков.

– Непременно сделала бы это, будь при мне пистолет. Но я просто немного попугала овец. – На щеке Индии появилась ямочка. – По правде говоря, не немного, а как следует, потому что они с блеянием разбежались кто куда.

Значит, она разогнала целое стадо овец? Владелец вряд ли был этим доволен, подумал Девлин.

Представив себе разбегающихся в испуге несчастных животных, он чуть было не расхохотался. Вот если бы под Ватерлоо с ними был такой решительный человек! Наполеон наверняка бы сбежал с поля боя, не сделав ни единого выстрела.

Индия недовольно нахмурила брови.

– Мне жаль, что вы считаете нас смешными.

– Что вы, вовсе нет! Вы необычны. Решительны. Предприимчивы. Но вовсе не смешны.

– О! – пауза. – Вам, право, незачем меня нести. Мне бы хотелось идти самой.

– Чтобы снова пошла кровь?

Они миновали мраморные ниши, украшенные греческими, в натуральную величину статуями, индийскими божествами и гобеленами эпохи Ренессанса.

– Куда теперь?

Индия показала на коридор, стены которого были увешаны картинами, преимущественно пейзажами. В дальнем конце стоял застекленный шкаф красного дерева, на полках которого Девлин успел заметить отполированные куски балтийского янтаря и изящную миниатюрную модель старого испанского галеона.

– Я чувствую себя так, будто нахожусь в Британском музее. Есть что-нибудь, что ваша семья не коллекционирует?

– Мы собираем все, что вызывает у нас интерес. Ни материал, ни цена не имеют значения. Главное – все должно быть подлинное.

Девлин промолчал. На эту тему он не мог говорить. Пока. До тех пор, пока не найдет проклятые бриллианты Наполеона.

Он остановился у открытой двери.

– Да, здесь. Теперь-то вы можете поставить меня на ноги?

Торн и не подумал этого сделать. Он оглядел комнату. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это ее комната. На длинном лакированном столе лежала коллекция драгоценных тихоокеанских кораллов. Рядом с ней, в окружении морских раковин, стояла действующая астролябия с испанского галеона и молитвенник в роскошном переплете, украшенном перламутром. На столе у окна стояла миниатюрная модель воздушного шара, выполненная из жесткого шелка и тонких бамбуковых пластинок, и лежал раскрытый альбом с эскизами различных плетеных изделий.

– Это ваши эскизы?

– Конечно. Мы с Айаном придумываем разные модификации.

– Уж не хотите ли вы сказать, что поднимались в воздух на всех этих?..

– Они абсолютно безопасны – при условии, что правильно рассчитан балласт. Если его будет слишком много, вы, конечно, упадете. А если мало…

– И слышать не хочу. Полеты на воздушном шаре – подумать только! – пробормотал он. – Может быть, вы подумываете о том, чтобы выпрыгнуть из корзины с парой крыльев за спиной и проверить, сможете ли летать?

Индия с серьезным видом покачала головой:

– О нет, никаких крыльев. Но есть приспособление, изобретенное одним французом. Оно состоит из изогнутого полога и свисающих веревок. Изобретатель называет его парашютом, и я пыталась уговорить Айана…

– Что вы такое говорите! Вашей семье надо срочно найти вам мужа, чтобы уберечь вас и всех живущих в соседних трех графствах людей от увечий.

– Я так и знала, что вы это скажете. По вашему мнению, именно по этой причине женщине следует выходить замуж.

– Мне кажется, она лучше большинства тех причин, по которым женщина стремится выйти замуж.

– По-моему, вы забыли, что у меня есть муж, а ваше поведение я считаю отвратительным. Сейчас же поставьте меня на пол.

– С удовольствием. – Он посадил ее на кучу подушек. – Надо же – воздушные шары, – пробормотал он сердито и направился к двери.

Но на пороге столкнулся с герцогиней Крэнфорд, миниатюрная фигура которой была скрыта под огромной персидской шалью.

– И чем вы двое здесь занимаетесь, скажите на милость? – Она закрыла за собой дверь, очевидно вспомнив о любопытных слугах. – Уже почти час ночи.

Девлин сунул руки в карманы.

– Она пыталась…

– Он вообще ничего не знает… – прервала его Индия.

– Замолчите оба. – Тут она заметила кровавое пятно на платье Индии. – Похоже, разума у тебя, Индия, не больше, чем у малого ребенка! Я сейчас же займусь твоей раной. Ты останешься в постели, и не смей даже шевелиться. Ты поняла меня?

Вздохнув, Индия кивнула, зная, что любая попытка возражать бабушке, в конечном счете, окажется бесполезной. Потом старая леди обратила свой взор на Торна.

– А вас, милорд, я жду в своем кабинете завтра ровно в восемь часов. Вы меня поняли?

– Я постараюсь найти в своем расписании время для этого визита. Вам когда-нибудь говорили, ваша светлость, что вы хитры, как Макиавелли?

Герцогиня поправила шаль. Она, видимо, ничуть не обиделась. Скорее наоборот – восприняла это как похвалу.

– Чаще, чем вы можете предположить. – Она на минуту задумалась. – Питт сказал мне однажды, что, если бы я родилась мужчиной, развитие Европы, возможно, пошло бы по иному пути. Что же касается Макиавелли, я перечитываю его, по крайней мере, раз в году, чтобы не терять форму.

– Вы, конечно, читаете Макиавелли по-итальянски?

– Естественно. А разве другие – нет? А теперь уходите. Мне нужно заняться внучкой.

Девлин ушел, чувствуя себя жалким цыпленком, которого прогнал с дороги хозяин. Спускаясь по лестнице, он наткнулся на четырех лакеев с открытыми от любопытства ртами, кухарку, которая при виде его остолбенела, и молчаливого дворецкого. Потом услышал за спиной скрип корзинки, в которой наверх поднимали Альберта.

«Интересно, – засомневался Девлин, – кто же здесь сошел с ума: я или весь этот дом?»

Глава 13

Рассвет едва занимался над темными водами Темзы, когда в резиденции героя Ватерлоо собрались двенадцать мужчин. Даже сейчас, спустя много месяцев после сражения, герцог Веллингтон был все тем же боевым генералом, и все собравшиеся считали его таковым.

Высокий, с крючкообразным носом генерал начал без промедления:

– Всем вам прекрасно известно нестабильное положение в Европе. Даже сейчас там много таких политиков, которые желали бы, чтобы их император, – последнее слово Веллингтон произнес, презрительно поморщившись, – вернул себе былую славу и величие. Наша задача, джентльмены, воспрепятствовать этому.

Он пристально оглядел присутствующих. – Вы помните, что в ночь на 15 сентября 1792 года была похищена французская казна. В течение нескольких ночей банда воров пробиралась туда по крышам, и к тому времени, когда о краже стало известно, Национальная сокровищница на площади Согласия практически опустела. Все восемь тысяч бриллиантов были похищены. С тех пор найдено всего сто пятьдесят. Многие утверждают, что бриллианты были украдены по приказу самого Наполеона. Некоторые были – опять же по его приказу – «найдены» и пущены в легальный оборот, но у нас есть сведения, что остальные камни оказались в личных сундуках Наполеона. Есть основания полагать, что бриллианты были потом перегружены в обитый железом сундук, который следовал за Наполеоном во всех его кампаниях – вместе с его любимой кельнской водой, – добавил Веллингтон, презрительно фыркнув. – Хотя мы и вели расследование, этот сундук так и не был найден ни до Ватерлоо, ни в последующие месяцы. Эта потеря грозит большими неприятностями, потому что остались те, кто поддерживает Наполеона, – даже в Англии. Полученные нами сведения указывают на то, что драгоценности переправили в Англию для финансирования кампании в поддержку решения об освобождении Наполеона с острова Святой Елены. Даже лорд Холланд высказал свое неудовольствие тем, как поступили с Наполеоном, и теперь ходят совершенно дикие слухи, будто бы британский губернатор Святой Елены пытался отравить корсиканца. Это, конечно, абсурд, но общественное мнение возбуждено. Если эта хитроумная кампания будет продолжаться и дальше, сторонники Наполеона смогут начать переговоры о его освобождении. Кто эти люди? Это подпольная группа, называющая себя «Аврора», которая сравнивает освобождение Наполеона с рассветом нового века. Те, кто был при Ватерлоо, знают, что это будет не рассвет, а жестокий, кровавый закат. Но эти люди умны и осторожны, и их заговор может удаться, если бриллианты будут использованы для его финансирования. – Не обращая внимания на то, какое впечатление произвели на собравшихся его слова, Веллингтон продолжил: – Мы не должны допустить этого. И мы не допустим. Сундук с бриллиантами должен быть найден. Однако никто вне стен этой комнаты не должен знать, что мы занимаемся поиском, ни один человек. И так уже многие детали дела стали известны.