Николь Берд - Обворожить графа

Но она не обладала его терпением, чтобы заставлять его мучиться в ожидании, как он мучил ее. Нет, ее страсть была слишком всепоглощающей… Она прильнула к нему, ей хотелось почувствовать его чуть колючий подбородок, поцеловать его в губы, упасть в его объятия…

– Я хочу тебя, – прошептала она, уже не пытаясь скрыть свои желания.

Это не удивило его. Он притянул ее к себе и положил на пушистый ковер. Поддерживая ее на весу, он стал целовать ее. Губы его были твердыми, и язык проникал в ее раскрытый рот с той же страстью, какая владела ею.

Он целовал ее груди, а она, ухватившись обеими руками за его темные волосы, стонала от наслаждения и притягивала его еще ближе и ближе. Со стоном она выгнулась под ним и, когда он вошел в нее, сразу же подхватила его ритм. Казалось, они уже знали, как их тела наилучшим образом подходят друг другу, как найти самое удобное положение. Он знал все ее чувствительные точки, прикосновение к которым вызывала особые ощущения, и наслаждение охватывало все ее тело, и она тихо вскрикивала от восторга.

Он поднимался и опускался над ней, и она двигалась в одном с ним ритме, и когда он, тяжело дыша, ускорил свои движения, она была готова, и их тихие стоны наслаждения слились воедино. Она почувствовала, как сильно забилось его сердце, и он содрогнулся. И она приняла его, восторгаясь его силой и страстью.

Они вместе достигли наивысшего пика страсти, он обхватил ее руками и крепко прижал к себе, и только позднее Лорен поняла, что ему удалось удержать ее от ухода после соития. В эту ночь это было не в ее спальне, и даже не на ее постели. Они лежали на полу, и ковер не смягчал их твердого ложа, но она была слишком расслаблена, и блаженство удовлетворенности не позволяло ей жаловаться на это неудобство. Лежать в его объятиях было слишком приятно, чтобы думать об уходе.

А ее обычное чувство вины, ждавшее своей очереди овладеть ею, оставалось где-то в стороне от объятий графа. Она на несколько мгновений закрыла глаза и наслаждалась иллюзией, которую вызывали эти объятия.

И ей не приходило в голову открыть глаза и посмотреть на выражение лица графа. Может быть, она боялась сделать это.

Только после того как его сердце спокойно забилось, и она почувствовала, что он поднял голову, чтобы взглянуть на ее лицо, она изобразила вежливое равнодушие, надеясь, что ничем не выдает себя. И только тогда она открыла глаза.

Но граф хмурился, и у нее упало сердце. Неужели она все еще не угодила ему?

– Как его зовут? – грозно спросил он.

Глава 7

– Что? – Она удивленно посмотрела на него.

– Вы по-прежнему не отдаете мне себя, всю себя, – с упреком сказал граф. – Кто этот мужчина, о котором вы думаете, миссис Смит, когда лежите рядом со мной в постели?

Она не знала, что ему ответить, Они лежали так близко друг к другу, и в то же время, казалось, глубокая пропасть разверзлась между ними. Она почувствовала дуновение холодного ветра, ворвавшегося в комнату и разделившего их, и дрожь пробежала по ее телу.

Она вдруг осознала, что она совершенно голая, и села. На мгновение у нее мелькнула мысль, что он заставит ее снова лечь, – он уже протянул руку, – но тут же опустил ее. Она повернулась и, взяв одеяло, лежавшее в ногах постели, завернулась в него.

Его губы плотно сжались.

– Я веду себя как глупец. – Он одним энергичным движением поднялся и, не обращая внимания на свою наготу, прошел к столу в углу комнаты, на котором на серебряном подносе стояли графин с вином и несколько бокалов. Он наполнил два бокала и один из них предложил ей.

Она отрицательно покачала головой, но тут же спохватилась, чувствуя сухость во рту. Она сделала глоток, чтобы успокоиться, и сказала:

– Что вы имеете в виду, милорд?

Что такого она сделала или не сделала, чем он был недоволен? Она подготовилась к этой роли любовницы по найму. Она старалась доставить ему удовольствие. Он сам запретил ей говорить о любви. Неужели он передумал?

Чего он хотел от нее сейчас? Может быть, истина была проста – она не была и никогда не будет достаточно искусна в любви для такого опытного любовника? Лорен плотнее закуталась в одеяло и отвела глаза, отказываясь посмотреть графу в глаза…

Маркус залпом опустошил бокал прекрасного выдержанного вина. Он вел себя как последний дурак. Он хотел, заключив это деловое соглашение, пользоваться ее обществом, ее прекрасным телом. Разве он когда-либо раньше ожидал от «леди на вечер» верности и преданности? О, конечно, они притворялись, эти его любовницы, часто повторяя слова о необыкновенной любви, но это была всего лишь игра, и они оба понимали это.

А сейчас он только напрашивался на неприятности.

Действительно, в их отношениях не было ничего обычного; во-первых, она не была женщиной на одну ночь, и он понял это с самого начала, хотя она все еще не догадывалась, что он это знал. И казалось, она на самом деле стосковалась по мужским ласкам, и он почти сразу же оценил это. Изящная красота ее лица, ее светлые волосы и необычайно выразительные зеленые глаза, в которых он видел ум, силу духа и столько настоящего чувства, что она просто не могла их скрыть… пробудили в нем желания. Ему хотелось, чтобы она полностью отдавалась ему, хотелось видеть ее улыбку, хотелось, чтобы она, черт побери, прямо смотрела ему в лицо и не прятала свои глаза под опущенными веками.

Однако он знал, что не имеет права спрашивать об этом. Как он мог?

Но он спросил.

И рассердился на себя.

Он понимал, что ведет себя неразумно, в его соглашении не было пункта о верности – и у него не было права требовать ее. Он хотел слишком многого, и это делало его поступок бессмысленным.

«Береги свое сердце, Маркус, – сказал он себе, одним глотком допивая вино. – Ты не зеленый юнец, чтобы выставлять свое сердце напоказ. Вспомни последнюю «леди», которую ты выбросил на улицу, она была такой жадной и похотливой, что могла удовлетворить королевский полк».

А если сравнивать его бывшую любовницу с миссис Смит – ему чертовски хотелось узнать ее настоящее имя, – то это значило бы проявить к ней страшную несправедливость!

Но он все же взглянул на нее. По-прежнему сжавшись под одеялом, она нерешительно поглядывала на него. Не испугал ли он ее? Нет, она встретила его взгляд, вздернув подбородок, – храбрости ей хватало. В ее глазах была тревога, но он не изменил сурового, выражения лица. Обнажившееся гладкое белое плечо, прядка золотисто-рыжих волос, упавшая ей на шею, снова возбудили его. Проклятие, эта леди действовала на него самым непостижимым образом.

Она была подобна опиуму, который на целые сутки усыпляет наркоманов, и они спят в притоне, забыв обо всем на свете. Он не мог насытиться ею. Почти против воли он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать эту мягкую, нежную кожу, и почувствовал, как она задрожала.