Николь Берд - Обворожить графа

– Отчего так сияют ваши глаза, миссис Смит? Не могу поверить, что всего лишь от клубничного пирога и взбитых сливок, как бы вкусно это ни было приготовлено.

Она рассмеялась.

– Нет, хотя пирог восхитительный. Признаюсь, я думала о том, как приятно быть с вами, когда мы совсем одни.

Он улыбнулся ей, и его взгляд, казалось, тоже говорил об этом.

– Я абсолютно согласен с вами. – Он снова поднес ее руку к губам, прикоснулся легким поцелуем к ладони и отпустил только для того, чтобы позволить ей доесть клубничный пирог.

Она со смехом предложила ему кусочек со своей ложки и поцелуем сняла следы крема с его губ. Он ответил очень чувственным поцелуем. Было, так жаль, что, в конце концов, ей пришлось позволить ему проводить ее до кареты.

День прошел так же, как и утро: долгая скучная езда, снова ничего примечательного, кроме долгих миль зеленых болотистых равнин и громады голубого неба. Изредка попадались поля фермеров, собиравших урожай.

К вечеру, когда солнце золотым шаром скатилось к западу, Лорен почувствовала, что устала – покачивание кареты вконец утомило ее.

Они не въехали в город, а свернули на боковую дорогу, и когда карета остановилась, Лорен увидела, что они подъехали к высокой каменной ограде, окружавшей небольшой дом, стоявший среди деревьев на вересковой поляне, а вдали виднелось море. Кучер подул в рожок, и из дома вышел слуга и открыл перед ними ворота.

Кучер прищелкнул языком, и карета снова тронулась с места. Они въехали в ворота и остановились перед домом. Граф, подойдя, помог ей выйти из кареты. Она вопросительно взглянула на него.

– Это один из моих охотничьих домиков, – сказал он. – Очень уединенное и тихое место. Мы находимся недалеко от побережья и Скегнесса, где я разузнаю о грузе, но я подумал, что вы, быть может, предпочтете уединение шумному отелю портового города.

Оглядывая хорошенький домик, Лорен подумала, что он очарователен. Женщина в белом чепце, горничная и слуга вышли с поклоном встретить графа и его гостью.

– Моя экономка, миссис Пиггот, она позаботится о вас, миссис Смит.

Женщина приветливо улыбнулась. Саттон добавил, обращаясь к слуге:

– Простой обед, как успеете, и горячей воды для моей гостьи и меня, пожалуйста.

– Да, милорд, – сказала экономка. – Мы проветрили постели и убрали вашу комнату так, как вам нравится.

Лорен поняла, что слуги были предупреждены заранее, и это путешествие не было предпринято под влиянием минуты, как ей вначале показалось. Домик содержался в чистоте и порядке. Снаружи его стены были увиты плетистыми розами. Внутри пахло лимонным воском, натертые полы блестели.

Экономка, пожилая женщина с седыми волосами, выбивающимися из-под чепчика, отвела Лорен в спальню. В комнате были розовые, с цветным рисунком занавеси и было так же чисто и так же хорошо пахло, как и внизу.

– Если вам что-либо понадобится, миссис Смит, дерните за шнурок колокольчика и вызовите горничную.

– Спасибо, миссис Питгот. Уверена, мне здесь понравится, – сказала ей Лорен.

Она прошла в свою комнату, сняла шляпку и смыла, насколько это было возможно, дорожную пыль, затем спустилась к графу, ожидавшему ее в маленькой столовой. Слуги уже накрывали на стол к очень обильному обеду.

Граф стоял у камина, в котором горел слабый огонь.

– Я договорился о встрече завтра утром с начальником порта, – сообщил он ей. – Твид, вероятно, увидится с ним раньше, но я хочу своими ушами услышать, что тот расскажет.

– Вы не доверяете виконту? – спросила она, понижая голос, чтобы слуги не знали, о ком идет речь.

Он криво усмехнулся.

– О, я доверяю ему в большинстве случаев. Но никогда не мешает перепроверить.

Не догадываясь, что это означает, она только кивнула. Он посмотрел на стол и сказал:

– Думаю, пора приняться заеду, если вы готовы.

Она подошла ближе, и когда слуга усадил ее, граф занял место в торце стола. Им подали ветчину, жареную говядину, рыбные закуски.

Несколько минут они ели молча, не пытаясь поддерживать разговор, и это молчание казалось таким приятным после шумных застолий в имении графа. Лорен подумала, как Картер и графиня воспримут их отсутствие с неудовольствием, но это не очень интересовало ее.

После того как принесли десерт, граф отпустил слуг:

– Я позову вас, когда мы закончим обедать.

В то время как он ел яблочный пудинг, Лорен лакомилась клубникой с кремом, думая о корабле и таинственном грузе. Покончив с клубникой, она почувствовала все возраставшее желание близости, и присутствие мужчины, сидевшего рядом с ней, все сильнее и сильнее возбуждало ее.

Они не переодевались к ужину. Граф в своей одежде для верховой езды и кожаных бриджах, облегавших икры, выглядел очень мужественным. Она поймала себя на самых недостойных для леди мыслях.

Граф наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица.

– У меня было такое чувство… – заговорил он и остановился.

– Да? – сказала она, волнуясь, когда он замолчал.

– То есть, – сказал он, – я чувствую, что вы были… что, вероятно, вам что-то мешало. И я подумал, что если мы останемся совершенно одни, и вокруг нас не будет посторонних, которые знают, кто мы, вы почувствуете себя свободнее и можете получить больше удовольствия оттого, что мы вместе.

Она не была уверена, что ей хочется признаться в том, что ее беспокоит, и объяснить, что ей мешает, и она прошептала неопределенно:

– Я понимаю.

Он подождал, не скажет ли она что-нибудь еще, но она молчала и старалась не смотреть на него. Она думала, что он рассердится, если она признается.

– Хотите еще клубники? – вежливо осведомился он, кивая на стол.

– Нет, благодарю вас, – произнесла она.

«Как я могу сказать, что мне нужно твое тело, твое внимание, когда я не могу быть честной в выражении своих чувств? А ты слишком проницателен!»

Всегда ли он обладал такой способностью? Для человека, такого решительного в своих поступках, такого властного, он был удивительно чутким в отношениях с другими, и он так хорошо понимал ее.

Лорен вспомнила, что графиня предупреждала ее, как рискованно лгать графу. Она подумала, что он наверняка догадается, что она что-то скрывает. Ей не следовало даже и пытаться… Но не могла же она сказать ему правду…

Может быть, еще не поздно отказаться от этой договоренности? Он не жестокий человек; не станет принуждать ее продолжать их отношения, если она захочет уехать. Но мысль об отъезде была ей невыносима: в ее сердце уже укоренилось чувство к нему. Куда ей хотелось, так это в его объятия…

Словно угадав ее мысли, граф встал из-за стола.

– Не желаете отдохнуть? Я прикажу убрать со стола, и после этого слуги оставят нас в доме одних.