Виктория Холт - Веселый господин Роберт

Ночью Елизавета неожиданно вскочила и сама себе сказала: «Завтра же к королеве. И приму Савойю. Я не настолько глупа, чтобы смиренно отправиться на плаху».

Подожди, посоветовал ей здравый смысл. Твой лучший друг – время.

На следующий день Елизавета покинула дворец, но отправилась не в Тауэр. Королева не могла решить, что делать с сестрой, а потому повелела ей вернуться в Вудсток, что выглядело тем же заточением, но по крайней мере с условиями, соответствующими высокому положению принцессы. Народ, рассудила Мария, будет умиротворен, если Елизавета окажется в одном из своих загородных поместий. Уж очень все беспокоились, пока она была в Тауэре. Им казалось, что коварная и хитрая Елизавета достойна сочувствия. И почему это народ всегда на ее стороне?

Когда принцесса плыла вверх по реке, люди стояли на берегах, чтобы посмотреть на нее, выкрикивали приветственные слова, передавали ей подарки. В Уайкомбе принесли ей пироги, да так много, что она не смогла все принять. Елизавета мило благодарила людей, а вдоль реки неслись крики: «Господи, благослови принцессу! Боже, храни ее милость!»

Теперь она чувствовала себя счастливой. И правильно сделала, что отказалась от Савойи. Все еще впереди: она молода, а королева – стара.

В Вудстоке ее поместили не в королевских апартаментах, а в сторожке привратника, окруженной стражей. Сэр Генри Бедингфелд объяснил принцессе, что по приказанию королевы она будет находиться под неусыпным наблюдением.

Елизавета даже слегка всплакнула.

– Меня ведут словно овцу на бойню, – сказала она своим дамам, помогавшим ей приготовиться ко сну.

В ту ночь принцесса долго не могла уснуть и вдруг услышала, что дверь в ее комнату тихонько отворилась. Затем раздвинулись занавеси кровати, и в следующий момент ее обняли любящие руки.

– Кэт! – всхлипнула Елизавета с облегчением. – Как ты сюда попала?

– Тише, любовь моя! Тише, моя маленькая леди! Я снова на свободе – меня отпустили. А как только я услышала, что моя леди направляется сюда, оказалась здесь раньше. Приехала еще до того, как появились мастер Бедингфелд и его веселые ребята. И какое нам до них дело, милая, если мы снова вместе?

– Какое нам дело! – повторила Елизавета и рассмеялась.

Кэт легла рядом с ней на постель; и всю ночь напролет они говорили о том, что произошло.

Елизавета призналась:

– Кэт, у меня было приключение, когда я была в Тауэре. Ты помнишь Роберта Дадли?

– «Помнишь»! Кто же может его забыть? Самый красивый мужчина из всех, каких я когда-либо видела… за исключением одного.

– Исключая всех! – уточнила принцесса. Они натянули на головы одеяло, чтобы никто не подслушал их сплетен и смеха.

Заточение Елизаветы в Вудстоке проходило довольно весело – с ней была Кэт. Сэр Генри Бедингфелд не счел нужным сообщить об этом королеве. Возможно, он понимал, что если это сделает, то Кэт уберут, чем нанесут смертельное оскорбление принцессе, а сам он не видел большого вреда в том, что Кэт находится с ней.

Итак, они были вместе, как в старые времена. Смеялись, сплетничали и вели разговоры, которые вполне можно было бы назвать изменническими, если бы их кто-то подслушал.

Когда они оставались одни, Кэт шептала:

– Ваше величество!

Для Елизаветы это звучало как сладкая музыка. Кэт с прежней ловкостью гадала на картах, вызывая у нее много смеха.

– Вот снова тот смуглый, красивый мужчина! Сморите, как близко он от вашего величества. Мы еще услышим о нем, не сомневаюсь!

Все было как в старые времена, когда Кэт видела в картах другого красавца мужчину, узнавая в нем Томаса Сеймура. Кстати, она напомнила Елизавете, как та говорила, что никогда уже не будет такого, как он, обаятельного.

– Но тогда, – возразила принцесса, – я еще не знала по-настоящему Роберта Дадли.

Глава 4

Когда Елизавету увезли из Тауэра, Роберт совсем загрустил. Бывали времена, когда он думал, что сойдет с ума, если останется надолго в своей жалкой камере. Он смотрел через решетки на траву, по которой ходила принцесса, и вспоминал тех, кто провел жизнь в Тауэре. «Неужели я просижу здесь до старости и седины?» – размышлял он. Но не мог по-настоящему поверить, что такое с ним случится.

Ничего не оставалось, как только мечтать. Если бы Елизавета стала королевой… ах, если бы Елизавета стала королевой, она не позволила бы ему долго мучиться в Тауэре!

Наконец настали перемены.

Стоял июнь. Роберт услышал от тюремщиков и своих слуг, что идут приготовления к встрече принца Испании, который уже на пути в Англию.

Королеве не было еще сорока. Если в этом браке с Филиппом у нее появятся дети, Роберту нечего и надеяться получить свободу.

– Милорд, – сказал однажды тюремщик, – приготовьтесь покинуть эту камеру. Вас переводят в башню Белл, где вы будете находиться вместе с вашим братом, графом Уорвиком.

У Роберта сразу поднялось настроение. Он мог бы и догадаться, что Судьба не позволит ему долго грустить. Хорошо, что теперь он будет вместе с Джоном.

Братья тепло обнялись. Заключение оставило на Джоне, графе Уорвике, более глубокий след, чем на Роберте. У него ведь не было такого очаровательного приключения, которое помогало провести время. Джон оживился с появлением Роберта, хотя вместе они взгрустнули, вспоминая отца и Гилдфорда.

– На его месте мог бы быть ты… или я, – напоминали они друг другу. – Чистая случайность, что это был бедный Гилдфорд.

– Но откуда знать, что и нас не ждет та же участь? – сказал Джон.

– Нет! – возразил Роберт. – Если бы намеревались нас казнить, то уже давно бы это сделали. Вот увидишь, если не случится ничего такого, что привлечет к нам внимание, мы скоро окажемся на свободе.

Джон улыбнулся:

– Это так похоже на тебя, Роберт! Ты всегда верил, что с тобой произойдет нечто чудесное.

– Откуда ты знаешь, что это не так?

– Что может произойти с несчастным узником Тауэра!

– Другие несчастные узники выжили и поднялись к величию.

– Ты в самом деле настоящий Дадли, – признал Джон, печально качая головой.

Однако фортуна начала поворачиваться к ним лицом. Братьям позволили повидать мать и жен.

Первой в камеру пришла Джейн, отважно улыбаясь сыновьям. Ей показалось, что Джон плохо выглядит, а Роберт почти совсем не изменился.

– Мои милые! – заплакала Джейн. – Джон… как ты исхудал! А ты… ты все такой же, мой Робин, как я погляжу.

– Все такой же, мама.

– Ты поднимаешь мой дух, мой дорогой сынок.

– И мой тоже, – вставил Джон. – Роберт отказывается верить, что мы несчастливы. Постоянно повторяет, что он уверен в великом будущем.