Виктория Холт - Веселый господин Роберт

– Тише, дорогая принцесса. Умоляю вас сохранять спокойствие, как вы всегда умели это делать. Подождите и сначала выясните, что все это означает, прежде чем предполагать худшее.

– Бедингфелд доверенный рыцарь моей сестры. Она послала его уничтожить меня. Я знала, когда входила в это мрачное место, что никогда отсюда не выйду. – Елизавета истерически разрыдалась. – Но я не допущу, чтобы это был топор! Это будет меч из Франции!

Ее дамы склонили головы и тоже заплакали, понимая, что она думает о трагической судьбе своей матери.

Однако Елизавета не умела долго скорбеть. Очень быстро она превратилась в величественную принцессу и крикнула:

– Пошлите за Бриджесом! Прикажите ему немедленно явиться ко мне. – А когда лейтенант вошел, высокомерно проговорила требовательным тоном: – Что это значит? Разве у вас здесь недостаточно стражников, что вы попросили мою сестру о подкреплении?

– Ваша милость говорит о сэре Генри Бедингфелде и его людях?

– Именно так.

– Ваша милость, это повод не для тревоги, а для радости. Сэр Генри скоро предстанет перед вами и расскажет о данных ему указаниях. Вы покидаете Тауэр.

– Я буду свободна?

– Вы останетесь под надзором сэра Генри, но больше не будете узницей Тауэра.

Елизавета вздохнула с облегчением. Конечно, ей придется всего лишь поменять одного тюремщика на другого, по Тауэр – уж слишком мрачное место. Однако через некоторое время, вспомнив о Роберте Дадли, огорчилась – он оставался здесь.

Баржа повезла ее от Тауэрской верфи в Ричмондский дворец, под охраной большой группы стражников.

Когда Елизавета прибыла во дворец, ее позвали к королеве.

Мария, недавно оправившаяся от болезни, которая многим казалась смертельной, выглядела утомленной. Она ожидала прибытия своего жениха и сильно нервничала, разрываясь между желанием увидеться с ним и опасением предстать перед ним еще не до конца выздоровевшей.

Вид младшей сестры – вполне здоровой, несмотря на тюремное заключение, – вызвал у нее зависть. Что подумает Филипп, когда увидит Елизавету? Не захочется ли ему, чтобы именно она была королевой Англии и его невестой?

Хотя завидовать Елизавете, чья жизнь постоянно находилась в величайшей опасности, было нелепостью. Если бы Мария была мудрее, то давно и без колебаний отправила бы это молодое тело на плаху, как советовали Гардинер и Ренар.

– Итак, вы недавно прибыли из Тауэра? – холодно спросила Мария.

– Да, ваше величество. По вашей великой милости я нахожусь здесь.

– Многие говорили против вас, – сказала королева.

– Они лгали, оговаривая меня, – ответила Елизавета. – Но ваше величество мудры и принимаете ложь лжеца, как и жалкие признания несчастного под пыткой, так, как они того стоят.

– Я не убеждена в вашей верности. Елизавета широко раскрыла голубые глаза:

– Не может быть, чтобы ваше величество так думали.

– Я не имею привычки говорить то, чего не думаю. Итак, дорогая сестра, я хорошо вас знаю. Мы провели вместе много лет. Когда в вашей детской случались неприятности, помнится, вы без особого труда доказывали свою невиновность.

– Ваше величество, невиновному нетрудно доказать свою невиновность. Только виновные видят в этом непосильную задачу.

Королева нетерпеливо взмахнула рукой:

– У меня есть для вас муж.

Елизавета побледнела и вся напряглась в ожидании.

– Это Филиберт Эммануэль, герцог Савойский.

– Герцог Савойский! – растерянно повторила Елизавета.

Она ожидала смерти, а ей предлагают герцога. Смерть означала бы конец всей ее жизни, но выйти замуж за иностранного принца и покинуть Англию – это значит отказаться от всего, на что она надеялась. Только сейчас Елизавета полностью осознала, как сильно ей хочется стать королевой Англии. Лишиться этой надежды – все равно что умереть.

Она твердо ответила:

– Ваше величество, я никогда не дам согласия на этот брак.

– Не дадите согласия?

– Я не дам согласия, ваше величество. Королева наклонилась вперед и холодно спросила:

– Какое право вы имеете возражать против супруга, которого я для вас избрала?

Елизавета подумала о Роберте Дадли, таком, каким видела его через решетки камеры, – высоком, смуглом, красивом, – о его страстных, откровенных глазах. Если бы это был Роберт! Нет, даже ради него она не отказалась бы от своей мечты. Но ей предлагают не Роберта. Ей навязывают в мужья иностранного принца, потому что он вассал Испании; а все, что связано с Испанией, в глазах Марии прекрасно с тех пор, как она посмотрела на портрет невысокого, аккуратного молодого человека, предназначенного в мужья ей.

– Существует только одна причина, по которой я могу возражать против вашего выбора, ваше величество. Она заключается в том, что я очень четко знаю: жизнь в браке – не для меня.

Мария цинично взглянула на сестру:

– Вы… в качестве старой девы?! Когда же вы приняли такое решение?

– Думаю, ваше величество, это нечто такое, что мне всегда было известно.

– Не замечала, чтобы вы демонстрировали особую склонность к девичеству в отношениях с противоположным полом.

– Ваше величество, именно потому, что я всегда так чувствовала, временами, возможно, и выглядела незащищенной.

– Стало быть, вы решительно настроены сохранить свою девственность любой ценой?

– Ваше величество, необходимость охранять возникает лишь тогда, когда возникает опасность что-то потерять. Моя склонность сохранить мою девственность настолько велика, что я не испытываю необходимости сдерживаться, как это свойственно многим девицам.

– Не ожидала, что вы придете ко мне в таком фривольном настроении.

– Ваше величество, я серьезна, как никогда.

– Следовательно, мы обручим вас с герцогом Савойским.

Елизавета сложила руки на груди:

– Ваше величество, я настроена так, что предпочту браку смерть.

– Я не стала бы с такой легкостью говорить о смерти. Это безответственные, отчаянные речи.

– Ваше величество, а я и нахожусь в отчаянном положении. Поэтому предпочитаю смерть помолвке с герцогом Савойским.

– Ну, посмотрим, – отрезала Мария и вызвала стражу.

Елизавету увели обратно в ее апартаменты. Она была абсолютно уверена, что конец ее близок.

Принцесса лежала на постели, уставившись в потолок. Ее дамы всхлипывали, потому что, вернувшись от королевы, она сказала:

– Думаю, я скоро умру.

Но неужели действительно предпочитала смерть браку с герцогом Савойским?

Не может быть! После стольких лет ожидания короны, после того, как карты Кэт Эшли множество раз ее пророчили…

Ночью Елизавета неожиданно вскочила и сама себе сказала: «Завтра же к королеве. И приму Савойю. Я не настолько глупа, чтобы смиренно отправиться на плаху».