Барбара Картленд - Очарование иллюзий

Гелвин Торп замолчал, но, видя, что Девина не отвечает, добавил:

- Я как-то поймал себя на мысли, что меня привлекает не только ваша красота. Я пытаюсь заглянуть в вашу душу и постичь ваш богатый внутренний мир, который не скрыть за маской безразличия. Ваше призвание - вдохновлять мужчину, воодушевлять и вести за собой, а не унижать его финансовой зависимостью.

Услышав последние слова Гелвина Торпа, Девина почувствовала, как кровь прилила к ее бледным щекам. Она протянула к нему руки и почти шепотом произнесла:

- Пожалуйста, не говорите ничего больше. Вы пользуетесь тем, что мы… одни.

- А почему бы мне не воспользоваться возможностью, которая, вероятно, больше не представится, и не сказать вам обо всем?

- Потому что… это нехорошо.

- Нехорошо? Что же в этом плохого? - порывисто спросил Гелвин Торп. - Я - мужчина, а вы - женщина. Правда, вы отличаетесь от обычных женщин тем, что являетесь наследницей несметного богатства и кажетесь недосягаемой для таких простых смертных, как я.

- Пожалуйста… - умоляюще произнесла девушка.

- Я прошу вас выслушать меня, - настаивал Гелвин Торп, - пока мы одни и нам никто не мешает. Поймите, мне безразлично, сколько у вас денег в банке - шесть пенсов или шесть миллионов!

- Я прошу вас, мистер Торп, не продолжать данную тему…

- Мисс Вандерхольц, не перебивайте меня. Я должен рассказать вам о своих чувствах!

Девина опустила глаза:

- Увы, мне понятно, каких…

- Вот как? Что же вам понятно?

- Когда вы познакомились со мной, то почувствовали презрение и, возможно, даже отвращение.

- Да, возможно, в начале нашего знакомства, - признался Гелвин Торп, - но потом, когда я узнал вас поближе, понял, что ошибся. Со мной произошло то, чего я никак не ожидал.

Девина бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к окну.

- Я влюбился, - тихо произнес Гелвин Тори.

- Нет… Нет! - непроизвольно вырвалось у девушки.

- Это правда, - повторил Гелвин Торп. - Я полюбил вас и все последние дни путешествия не мог ни о чем больше думать, только о вас! Ваше лицо постоянно было у меня перед глазами и не исчезало из моей памяти ни на минуту.

- Но… это неправда. Вам все показалось!…

Он улыбнулся:

- Я старше вас и, поверьте, хорошо себя знаю. Я никогда прежде не испытывал такой нежности и любви ни к одной женщине.

Девина с замиранием сердца слушала Гелвина Торпа, понимая, что и ее неудержимо охватывают те же чувства.

- Я даже не мог представить себе, что полюблю молодую девушку, американку! Хотя национальность в данном случае не имеет никакого значения, есть нечто более серьезное, что разделяет нас, - разные жизненные обстоятельства!

- Вы говорите… о деньгах? - спросила Девина.

- Конечно, о деньгах, - ответил Гелвин Торп. - Нормальному мужчине трудно общаться с такой богатой девушкой. Он не может предложить ей того, что с радостью приняла бы обычная женщина!

- Я думаю, как вы… не правы, мистер Торп.

- Нет, к сожалению, я прав, и вам хорошо это известно! - возразил Гелвин Торп. - Отношения между людьми не могут быть достойными, когда у них неравное материальное положение.

Он подождал ответа Девины, но поскольку она молчала, продолжил:

- К мужчине, который предложит вам замужество, навсегда приклеится ярлык охотника за приданым, человека, материально зависящего от своей жены! Он будет чувствовать свою неполноценность, испытывать стыд и унижение!

Девина продолжала не отрываясь смотреть в окно. На какое-то мгновение ей захотелось признаться Гелвину Торпу в том, что у сидящей перед ним девушки нет миллионов, но предать Нэнси-Мэй Девине показалось нечестным, и она промолчала. К тому же она понимала, что своим признанием поставит Гелвина Торпа в неловкое положение. Если она не мисс Вандерхольц, то кому же он объяснялся в любви? Кроме того, Девина не могла избавиться от мысли, что его влюбленность вызвана в какой-то мере высоким социальным положением и богатством мисс Вандерхольц, которые всегда привлекают людей. Испытывал бы Гелвин Торп подобные чувства к обычной английской девушке? Девина была далека от мысли, что его привлекали лишь миллионы, лежавшие в банке на счету мисс Вандерхольц, но вместе с тем она хорошо понимала, что роскошные наряды, украшения и некий ореол созданного этим образа сыграли в данном случае далеко не последнюю роль.

Признание Гелвина Торпа в любви взволновало Девину. Слушая его нежные слова, она мысленно переносилась в неведомую волшебную страну, где существуют только он и она. Но девушке казалось, что если она расскажет Гелвину Торпу правду, то никогда больше не услышит этих ласковых и проникновенных слов!

«Я ни в чем ему не признаюсь», - подумала Девина, представив себе, как у того изменится выражение глаз и потускнеет голос, когда он узнает об обмане.

Неожиданно Гелвин Торп наклонился к ней и произнес:

- А если… если я предложил бы вам уехать со мной и забыть обо всем - о замке, о герцоге, ожидающем нас, вы согласились бы?

Взволнованный и страстный голос Гелвина Торпа заставил Девину вздрогнуть. Его слова прозвучали для нее прекрасной музыкой, и, глядя ему прямо в глаза, она ответила:

- Если я была бы… другой и не являлась, как вы выразились, наследницей несметного богатства, тогда, возможно, я послушалась бы… вас.

- И уехали бы со мной не задумываясь?

- Боюсь, мой поступок разочаровал бы вас.

- Напротив, я был бы безмерно счастлив, однако не уверен, что вы способны променять существование в роскошном особняке - с множеством слуг, богатой мебелью, абиссинскими коврами - на походную жизнь, в которой песок заменяет мягкую постель, а брезентовый тент - крышу над головой!

Девина была не в силах оторвать взгляда от Гелвина Торпа.

- Я подарил бы вам луну и звезды, - говорил он. - Мы любовались бы дальними горизонтами и открывали новые… Я любил бы вас и сделал бы все, чтобы и вы полюбили меня.

Понизив голос, Гелвин Торп продолжал:

- Когда в тот, последний вечер мы с вами танцевали вальс, мне показалось, что нас обоих охватило странное волнующее чувство - наши сердца бились в унисон!

- Да… это было прекрасно, - прошептала Девина.

- Прекраснее, чем это можно выразить словами, - сказал Гелвин Торп. - Если вы примете мое предложение, это магическое чувство сохранится в нас на всю жизнь, но, если вы все-таки решитесь поехать в замок к герцогу, оно исчезнет навсегда.

Девина вздрогнула, поняв, что, возможно, в этот момент решается ее судьба. Она ощутила себя в плену проницательного, глубокого взгляда Гелвина Торпа, дыхание ее сбилось и стало частым и прерывистым.