Джо Фергюсон - Сделка леди Ромэйн

— Грэндж сказала, что вы отправились на прогулку. Не хотите ли, чтобы я составил вам компанию? — предложил Джеймс.

— Я не собираюсь уходить далеко от дома. — Ромэйн рассчитывала, что он не заметит ее смущения. Вчера после его прикосновения она готова была сдаться, так что теперь опасалась оставаться наедине с мужем. Слишком сильные чувства выплескивались наружу, когда они оставались вдвоем. И то, что ее тянуло к Джеймсу, настораживало Ромэйн больше, чем ярость, которую она временами испытывала к супругу. Девушка заглянула в его загадочно мерцающие глаза, но не нашла в них ответа на вопрос, что ее ожидает сегодня.

Джеймс вынул из кармана длинноствольный пистолет. Ромэйн побледнела от ужаса.

— Успокойтесь, Ромэйн, я не собираюсь становиться вдовцом.

— Вы должны были предупредить меня, что носите такое оружие.

— Я хочу проверить руку, чтобы убедиться в том, что могу стрелять. Следует быть предусмотрительным и как следует приготовиться к дороге, на случай если мы встретимся с разбойниками.

Ромэйн закусила губку, и он взял ее за локоть. Девушка инстинктивно отшатнулась, упершись спиной в доски перегородки. Тэчер работал совсем рядом, и ей не хотелось, чтобы кто-нибудь понял, что ей становится не по себе от одного прикосновения мужа. Касания и взгляды Джеймса должны оставлять ее равнодушной, потому что сердце ее полно неизбывной тоски по Брэдли. Тоска, конечно, была, но, кроме тоски, было нечто, что толкало ее к Маккиннону. У нее были все основания не любить его — он был несносен. Ромэйн много раз повторяла себе это, но сердце ее не желало покоряться здравому смыслу.

Ромэйн помолчала, Джеймс убрал пистолет в карман и сказал:

— Дорогая, вам известны превратности долгого пути. Я обещаю вам, что буду держать пистолет наготове, пока мы не достигнем ворот Вестхэмптон-холла. — Он прищелкнул языком и бросил взгляд в сторону Тэчера. — К тому же, судя по тому, что я знаю о бешеном нраве вашего дедушки, мне не следует расставаться с оружием и в самом замке.

— Моего дедушку пулей не запугаешь. Он воевал в Америке, и годы не сделали его немощным.

— Я вижу, вам его очень не хватает, — произнес Маккиннон неожиданно мягким голосом.

— Я надеюсь на встречу с ним, — прошептала Ромэйн.

Джеймс снова взглянул на Тэчера и произнес:

— Пожалуй, нам пора прогуляться. Надо кое-что обсудить.

Они вышли в сад.

— Ромэйн, полюбуйтесь на горы, — попросил Джеймс. — Скоро наступит весна, все кругом зазеленеет. Пока вы не покинули Шотландию, мне хотелось бы показать вам окрестности Струткоилла.

— Мне надо помочь Грэндж, — голос девушки был так же нетверд, как и мысли.

— Ромэйн, — неожиданно раздраженно произнес Джеймс, — всего несколько минут назад вы думали только о том, как бы улизнуть от Грэндж, а теперь вы стремитесь опять попасть к ней под крыло. Я иду гулять. Вы идете со мной, или мы целый день будем играть в кошки-мышки?

— Я не думала, что мы играем.

Джеймс взял девушку под руку:

— Дорогая, мы не сказали друг другу ни одного правдивого слова.

Они вышли на дорогу. Ветер весело зашумел у них в ушах. Молодые люди миновали деревушку и отправились в сторону близлежащих холмов. Вдоль дороги змейкой вилась невысокая каменная стена. Джеймс перескочил через нее, подал руку жене и улыбнулся. Решив не заметить предложенной руки мужа, Ромэйн сделала шаг вперед. Приподняв юбку, она перешагнула через невысокое укрепление, не прибегая к его помощи. Затем она опустила юбку и вызывающе посмотрела в глаза Маккиннону. Она видела, каким восторженным взглядом обводил Джеймс ее фигуру. На сей раз она не позволит ввести себя в смущение и не опустит глаз.

Джеймс снова протянул руку, и Ромэйн положила свою ручку на его грубую ладонь. Твердые пальцы Маккиннона крепко, но нежно сжали ее пальцы, и знакомая теплая дрожь пробежала по всему телу Ромэйн.

Они молча шли по молодой травке, боясь неосторожным словом спугнуть неожиданно возникающую близость. Ласково пригревало солнце, и аромат первой зелени возбуждающе щекотал ноздри. Ромэйн хотелось, чтобы наслаждение, которое Джеймс дарил ей своим прикосновением, длилось вечно.

Джеймс вынул из кармана пистолет и знаком попросил Ромэйн встать у большого валуна. Девушка прислонилась к камню, хранившему холод зимней стужи, а Маккиннон навел пистолет на макушку дерева, росшего у другого конца поля. Палец его осторожно нажал курок. Ромэйн затаила дыхание. Выстрел растревожил всех птиц в округе. На дереве лопнула кора.

— Браво! — оценила Ромэйн точность попадания. Джеймс опустил оружие и поморщился от боли.

Ромэйн, оторвавшись от скалы, принялась осторожно растирать ему плечо.

— Доктор Волластон велел делать вам массаж.

— Да, мне становится лучше, — сказал Джеймс, облокачиваясь на валун. — Ну, все прошло, дорогая. — И глаза его сверкнули дьявольским огнем.

Ромэйн поморщила носик и слегка шлепнула по руке, которой он тянулся к ней.

— Такое быстрое выздоровление вредно для здоровья.

— Это было прекрасно, Ромэйн. Я не ожидал, что вы будете такой заботливой женой.

Девушка улыбнулась:

— Я тоже не ожидала. Может быть, вы были правы, утверждая, что нам нет смысла обмениваться бесконечными шпильками. Когда мы уезжаем?

— Думаю, завтра на рассвете, — ответил Джеймс, перезаряжая пистолет. — Мне бы хотелось погрузить вещи и тронуться в путь как можно раньше. Нам понадобится несколько дней, чтобы добраться до Вестхэмптон-холла, но гнать лошадей мы не можем, в противном случае карета просто развалится.

— Кажется, вам хочется поскорее попасть в Англию, — заметила Ромэйн.

— Каждая потерянная нами минута дает возможность предателю безнаказанно вершить свои грязные дела. — Маккиннон спрятал пистолет и выругался, потом продолжил: — Я был весьма близок к тому, чтобы схватить его, но вместо этого вынужден был заняться вами и вашими неурядицами.

Произнеся столь пылкие обвинения, Джеймс тем не менее уклонился от прямого ответа. Ромэйн поняла это и быстро зашагала прочь.

— Не уходите, — окликнул ее Джеймс.

— Это что … приказ… мой повелитель? — саркастически спросила девушка, даже не обернувшись.

— Ромэйн, было бы хорошо, если бы мы смогли быть вместе и не ссориться, но вас раздражает любая моя фраза, а это невыносимо.

Маккиннон догнал девушку. Стоя к нему спиной, чтобы не выказать слез, навернувшихся на глаза, Ромэйн прошептала:

— У меня не возникнет необходимости сердиться, если вы не будете досаждать мне. Мы встретились с вами не по моей воле, и вы не можете во всех превратностях жизни обвинять меня.