Сандра Дюбэй - Ночной всадник

Но, сколько ни трудилась Блисс над стеной, все было тщетно. Досада ее росла; наконец, решив, что сама судьба ополчилась против нее, она в отчаянии стукнула кулаком по камню у себя над головой. И вдруг…

Стена бесшумно отодвинулась, и перед Блисс оказалась щель, достаточно широкая, чтобы пропустить человека.

Девушка вскрикнула и отскочила прочь. Из щели рванулся холодный воздух, ударил в лицо, заставил нежную кожу покрыться мурашками. Расширенными глазами Блисс вглядывалась во тьму. Ее пугала мысль о путешествии по коридору, никогда не видевшему солнечного света. Не лучше ли, пришло ей в голову, закрыть дверь и покориться судьбе? Но нет, Блисс никогда не простит себе такого малодушия. Всю оставшуюся жизнь она будет думать о том, что ждало ее за дверью, – и проклинать свою трусость, из-за которой осталась в теплой и безопасной спальне, в то время как на другом конце потайного хода ждало ее то, чего она желала больше всего на свете.

Блисс поспешила к гардеробу, достала оттуда черный плащ и отороченные мехом сапожки и оделась. Взяв свечу со столика, она отважно шагнула во тьму.

11

Казалось, она идет уже несколько часов, а конца туннелю не видно. Слабый огонек свечи освещал поросшие мхом каменные стены. Несколько раз Блисс видела двери, но не пыталась открывать их, догадываясь, что они ведут в какие-то замковые покои.

Внезапно коридор оборвался, и нога ее провалилась в пустоту. Блисс вскрикнула и выставила перед собой свечу. Глазам ее открылись узкие крутые ступени, ведущие вниз. Иного пути не было; со свечой в одной руке, а другой подобрав подол плаща, Блисс спустилась вниз и продолжила свой путь уже, как догадывалась, по первому этажу.

Во тьме ей слышался шорох и скрежет когтей по каменному полу. Слава богу, окружающая тьма не позволяла разглядеть обитателей коридора – а их самих инстинкт заставлял убираться подальше от света свечи в дрожащей руке. Несколько раз лицо и руки ее задевали лохмотья паутины, и Блисс вздрагивала. Ей казалось, что она пробирается по какой-то бесконечной подземной бездне.

Высоко подняв свечу, Блисс оглянулась туда, откуда пришла, – но сзади нависали над ней все те же угрюмые каменные стены. Храбрость начала покидать Блисс, ей чудилось, что она ходит кругами и ни на шаг не приближается к своей цели. А что, если она пошла не в ту сторону и сейчас находится в другом крыле замка?

В этот миг девушка заметила, что из-под двери в правой стене пробивается узкая полоска света.

Прикрыв рукой свечу, Блисс на цыпочках подобралась к двери. Она только заглянет в комнату – и поймет, где она и куда идти дальше.

Судя по толстому слою пыли и грязи, эту дверь много лет никто не открывал – по крайней мере, со стороны туннеля. Но что же таится за ней?

Блисс прислушалась, приложив ухо к двери. Она надеялась, что оттуда раздадутся голоса и она сможет сообразить, куда попала. Но с той стороны было тихо, как в могиле. Оставалось одно – рискнуть и отворить дверь.

Блисс задула свечу и поставила подсвечник на пол. Дрожащей рукой она взялась за железное кольцо, вделанное в толстые дверные планки. Кольцо легко повернулось в руке, и дверь распахнулась.

Блисс замерла на пороге, не дыша, с сильно бьющимся сердцем, не помня себя от страха. Но, осмотревшись, девушка узнала место, куда вывел ее туннель – и в сердце у нее затеплилась надежда. Перед ней была комната Айзека!

– Айзек! – негромко позвала она. – Айзек!

В дверях появился седовласый старик с кружкой эля в руке. Увидев Блисс, он охнул и уронил кружку на пол.

– Господи Иисусе! – воскликнул он, не замечая, что драгоценная влага растекается по потертому деревянному полу. – Миледи!

– Айзек!.. – Она бросилась к нему. – Прости, что напугала тебя… Я пришла через тайный ход. Мне нужна твоя помощь.

– Что я могу сделать, миледи? – просто спросил он.

– Помоги мне взять с конюшни лошадь и уехать. Мне нужно увидеться с Китом.

Айзек изумленно уставился на нее.

– Миледи, вы собираетесь ехать одна? Ночью?

– Да. – Блисс прикусила губу. – Милорд Холм твердо решил выдать меня замуж за лорда Вилльерса. Он поклялся не выпускать меня из комнаты, пока я не дам согласия. – Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. – Айзек, я не знаю, как спастись от этого брака. Знаю только одно: я должна увидеть Кита! Хотя бы еще раз, прежде чем…

Айзек напряженно соображал. Он знал о чувствах Кита к Блисс – но знал и то, что Кит не станет мешать ее свадьбе с родовитым и влиятельным джентльменом. Айзека безмерно огорчало упрямство воспитанника: Кит отказывался от Блисс без борьбы, поскольку считал, что не сможет дать ей того, на что она вправе рассчитывать по рождению и воспитанию. Для Кита было не важно, что сама Блисс – обладательница огромного состояния: гордый барон полагал для себя зазорным связывать судьбу с женщиной, которую не сможет обеспечить.

Но, возразил себе Айзек, если Блисс сама придет к Киту и взаимная любовь их станет явной – не будет же после этого Кит сидеть сложа руки и смотреть, как ее выдают замуж за другого!

Приняв решение, он широко улыбнулся.

– Хорошо, миледи, я вам помогу. Но вы не поедете одна – я провожу вас. Я знаю короткий путь, идущий вокруг деревни. Вы зайдете в дом, а я подожду снаружи и потом провожу вас домой.

Блисс вспыхнула.

– В этом нет нужды, – поспешно ответила она, не зная, как дать понять Айзеку, что собирается остаться с Китом на всю ночь. – Я уверена, что найду дорогу…

– Я присмотрю за вами, – настаивал Айзек. – И на рассвете привезу вас домой. А теперь пойду за лошадьми.

Блисс отвернулась, чтобы скрыть яркий румянец на щеках. Очевидно, Айзек догадывался о ее намерениях и одобрял их, но все же ей было не по себе при мысли о том, что он догадывается о ее желании провести с Китом ночь.

На столе стояло ведерко с водой: Блисс схватила его и начала жадно пить прямо через край. Обычная вода показалась ей сладкой, словно дорогое французское вино. Рядом лежал ломоть хлеба, Блисс отломила половину и торопливо съела ее.

– Миледи! – приглушенно, чтобы не разбудить спящих в конюшне работников, позвал ее Айзек. – Будьте добры, откройте наружную дверь.

Блисс выполнила просьбу. В дверях появился Айзек с двумя оседланными лошадьми на поводу, он провел их через свою комнату и вывел на улицу.

– А теперь поспешим, – сказал он. – Рассвет ждать не будет.

Подставив сложенные лодочкой ладони, он подсадил Блисс в седло, затем бодро, словно сбросив лет двадцать, вскочил на своего коня, и всадники помчались сквозь ночь. Ветер бил Блисс в лицо, трепал плащ, развевал волосы: несмотря на волнение, она наслаждалась этой бешеной скачкой.