Селеста Брэдли - Негодяй в моих мечтах

— В Лондоне этот перекресток знает каждый. Колин кивнул и нахмурился. — Так зачем же кому-то понадобилась карта дороги к Треднидл-стрит?

— Не к, — пояснил Джек, — а от.

— Конечно, — выдохнул Эйдан. — От нее к «Браунсу». Все вдруг стало ясным.

— Мы нашли эту нянечку Прюит! — пробормотала Прю.

— Это Джек нашел, — уточнил Колин. — Я за это не отвечаю.

Никто не заметил, как Медди больно пнула под столом Колина, но он резко попятился с гримасой боли.

— Простите.

Джек повернулся к друзьям:

— Но зачем разыскивать нянечку Прюит? На его вопрос Эйдан лишь растерянно моргнул.

— Разумеется, чтобы отыскать семью Мелоди. Эта Прюит наша единственная надежда.

«Я ее семья. Это не Амариллис была со мной в ту потрясающую, чудесную ночь. Это была робкая юная Лорел. Девушка, с которой я почти не разговаривал… И сейчас я держу ее на чердаке».

Но возможно, сейчас был не лучший момент сообщать Эйдану и Колину, что они зря тратят время…

Его друзья были счастливы. Это было видно по сиянию глаз. Своей злосчастной исповедью он лишь замутит их счастье. Он похитил и запер Лорел в надежде заставить ее полюбить себя… Нет, выйти за него замуж. Бесчестный поступок.

Нет, пусть лучше они остаются в блаженном неведении. Он не может просить их выбрать между преданностью ему и нарушением чести. У него самого никакой чести не осталось.

И потом, если они узнают, что Мелоди и вправду его дитя и доказательство этого сейчас просыпается в своей тюрьме на чердаке, им не нужна будет помощь нянечки Прюит в розысках «настоящей» семьи Мелоди.

А Джек хотел получить кое-какие ответы. Ему нужно было это, чтобы сообщить Лорел. Возможно, если он узнает, что короткая жизнь Мелоди до сих пор была счастливой, для Лорел это станет шагом к тому, чтобы простить его. Он хотел понять, что именно произошло с Лорел три года назад. Несомненно, ее каким-то образом лишили ребенка… ограбили. Желание узнать и понять жгло его внутренности раскаленным углем.

В нем проснулось любопытство. И это тоже было внове.

А что касается Эйдана и Колина?.. Он все равно не сможет отговорить их от поисков. Поглядев на друзей, Джек вдруг осознал, что легко переносит их общество. И это тоже было новым для него ощущением.

— Мы отправимся немедленно, — заявил Эйдан, но голос его звучал скованно.

— Нет. — Несмотря на предыдущую решительность, Мэдлин еле выдохнула эти слова.

Прю отвела глаза от мучительно напрягшегося лица подруги.

— К тому времени как вы туда доберетесь, будет уже слишком поздно. День кончится.

Колин задумчиво кивнул:

— Тем более что завтра рыночный день, и будет больше народа для расспросов.

Джек смотрел мимо них в окно.

— Мы возьмем с собой Мелоди.

— На рынок? — удивленно нахмурился Колин, Эйдан поднял брови:

— Конечно! Тот, кто хоть раз видел Мелоди, никогда ее не забудет.

Джек кивнул и повернулся к выходу из комнаты. Переступая порог, он расслышал, как Мэдлин прошептала Прю:

— Как он может так спокойно говорить о том, чтобы отдать ее?

«Я ее отец. Я никогда никому ее не отдам! Даже женщине, которая ее родила».

Ему пришло в голову, что, будучи женщинами, леди Мэдлин и леди Ламберт не поймут этого никогда… и если они будут против, это решение может стоить Джеку последних оставшихся у него друзей.

В памяти возникли синие глаза дочери, озарившие своим сиянием его серый мир. Джек сжал кулаки.

Что ж, оно того стоит.

«У нее мои глаза».

На чердаке, где солнечный свет с трудом пробивался сквозь грязное окно, Лорел не могла отвести взгляда от своей дочурки. Она всматривалась в нее так жадно, что начало жечь глаза.

«Мои глаза. Мои волосы. А нос моей матери. И подбородок Джека… Все такое маленькое, женственное и милое».

А Мелоди сидела, обхватив руками маленькие коленки и запрокинув голову, глядела на Лорел из-под темных ресниц теми же синими глазами, которые Лорел каждый день видела в зеркале и на лице сестры.

«Моя. Моя плоть и кровь. Мое сердце».

Лорел вдруг осознала, что прижимает раскрытые ладони к животу, словно защищая его осиротевшую пустоту. Но ей больше не нужно было тосковать. Не нужно грустить и мучиться. Мелоди была перед ней.

Живая и такая красивая.

— Привет. — Неужели это прозвучал ее голос, такой слезливый и задыхающийся? Лорел откашлялась. — Хочешь выйти сюда?

Мелоди поспешно покачала головой:

— Мне не нравится чердак.

Лорел, кивнув, огляделась вокруг.

— Да, пожалуй, на чердаках страшновато.

— Не страшновато. — Мелоди наклонилась вперед и села по-турецки, подоткнув юбку. — Там был плохой человек. — Она произнесла это быстро, в одно слово. — Плохой человек заставил меня вылезти в окно.

Лорел растерянно заморгала. Тут явно была целая история. Никакой разумный человек не станет заставлять ребенка вылезать в окно.

— Где теперь этот плохой человек?

— Умер, — спокойно, как о чем-то обычном, сообщила Мелоди. — Медди сказала, что следует говорить «упокоился», но папа говорит просто «умер».

Мелоди разгладила ленточку, которой было подпоясано ее платьице.

Лорел хотелось стиснуть ее в объятиях, так чтоб она пискнула и никогда-никогда не отпускать. Но, взяв себя в руки, она с железной выдержкой решила просто повторить позу Мелоди и уселась на пол тоже по-турецки.

— Кто такая Медди? — поинтересовалась она.

Мелоди округлила опушенные темными ресничками синие глаза и медленно моргнула.

— Медди — это леди Бланкеншип. Она одна из моих мам.

Лорел пронзила острая жгучая боль. Однако она постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— У тебя не одна мама?

Мелоди потянула за нитку, выбившуюся из ленточки.

— Медди — мама, Прю — мама, но у меня нет мамы. Смысл ее слов был для Лорел совершенно ясен. В жизни Мелоди были женщины, которые о ней заботились, но они не претендовали на то, чтобы звать ее своей дочерью. Так что, несмотря на растущую досаду, Лорел все же почувствовала благодарность к этим Медди и Прю.

Ей безумно хотелось сообщить Мелоди правду, но она чувствовала, что подходящий момент не настал. По правде говоря, большим достижением было бы выманить собственную дочку из ящика в стене. — У меня есть яблоки и сыр, — небрежно проговорила она. — Хочешь угоститься?

— А лимонных кексов у тебя нет?

Лорел мысленно прокляла отсутствие этих кексов.

— Прошу прощения, леди Мелоди. Чего нет, того нет. Я отругаю за это повара. Можешь не сомневаться.

Мелоди хихикнула, и Лорел показалось, что ей сделали чудесный подарок.

— Но все же не согласитесь ли вы присоединиться ко мне, чтобы слегка перекусить и поболтать? Мне тут одиноко.