Джилл Барнет - Унесенные страстью

Мужчина так рванулся к ближайшему креслу, что Джорджина чуть не расхохоталась. С лица у него все это время не сходило мрачное выражение.

Кресло представляло собой нечто чудовищное; оно было завалено клочьями мятой бумаги, скомканными рубашками, тарелками с присохшими остатками пищи и целой кучей ореховой скорлупы. Он слегка наклонился и огромной рукой сбросил все это на пол.

Потом повернулся, глядя на девушек; лицо у него было весьма неприветливое. Эйкен осторожно присел, чуть поморщившись. При этом он бросил на Джорджину свирепый, испепеляющий взгляд.

– Что это с ним? – спросила Эмилия шепотом, не отводя пистолет.

– Ничего, – невозмутимо ответила Джорджина, разматывая шнур. – Он просто слишком усердно размышлял.

Эйкен беззвучно выругался.

Джорджина не улыбалась; она подошла к нему, встав так, чтобы не мешать Эмилии целиться и не подвергаться опасности. По тому, каким пронзительным взглядом он смотрел на них обеих, девушка видела, что он только и ждет, что кто-нибудь из них совершит оплошность.

– Вытяните руки!

Эйкен медленно повернулся и поднял глаза на Джорджину. Взгляд его сулил ей страшную месть. Но она, не обращая на это внимания, обматывала шнур вокруг его запястий.

– А теперь ваши громадные ноги. Прошу!

Гигант не шелохнулся.

Присев на корточки, Джорджина потянула вниз шнур от портьер, дернув за него с такой силой, что Эйкен резко втянул в себя воздух; она несколько раз обвязала шнур вокруг щиколоток. Опустившись на колени рядом с его видавшими виды сапогами, девушка опять улыбнулась ему сладкой улыбкой, потом затянула узлы еще крепче.

– Ты пожалеешь об этом, Джорджи, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

– Надеюсь, что нет.

Джорджина протянула руку и потрепала великана по щеке, затем, умышленно перегнувшись через него, схватила еще одно яблоко. Слегка откачнувшись назад, она поднесла ему яблоко почти к самому лицу.

Глаза его сузились, и он приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать.

Джорджина быстро заткнула его яблоком и притворилась удивленной.

– О Господи, вы, кажется, хотели мне что-то сказать? Я полагаю, ничего особенно важного.

Шея его стала медленно заливаться краской, все гуще багровея.

– Вы сердитесь, мистер Мак-Лаклен? – спросила Джорджина, глядя прямо в его бешеные глаза. – Ай-яй-яй, как не стыдно! Ваша мама должна была научить вас не трогать того, что вам не принадлежит. – Она встала, отряхнула ладони и посмотрела на Эми. – Готова?

Та кивнула, потом оглядела комнату; взгляд ее упал на стену напротив.

– Возьми вон тот плед, он может тебе пригодиться.

Джорджина прошла через комнату, перешагивая через расплющенные яблоки и весь этот хаос, которого она до сих пор почти не замечала. В комнате все было перевернуто вверх дном. Девушка взяла еще один красный шерстяной плед, висевший на колышке на стене, накинула его себе на плечи и обернулась.

– Пойдем, – сказала Эми, еще раз помахав пистолетом перед Эйкеном, прежде чем повернуться и направиться к двери.

Джорджина, проходя через комнату, бросила на гиганта прощальный взгляд – взгляд триумфатора, говоривший, что на этот раз победа осталась за ней; потом закрыла за собой дверь.

Эми подхватила прикрытую салфеткой корзинку.

– Идемте.

Через несколько минут они уже стояли на крыльце. Эми остановилась; она оглядывалась, нахмурившись, потом посмотрела на Джорджину.

– Куда мы теперь пойдем?

Все, что Джорджина могла увидеть, была белая завеса тумана.

– Туман, похоже, еще больше сгустился. Здесь, на островах, берега очень опасные: скалы, обрывы. Один неосторожный шаг – и мы можем упасть с них.

– Фонарь остался на палубе баркаса. Калем поставил его, перед тем как привести меня сюда.

– Ну так пойдемте!

Джорджина потащила за собой Эми; они спустились на две ступеньки.

Эми вдруг остановилась и вскинула голову.

– Что это за шум?

– Где?

Джорджина огляделась, но вокруг был только туман да темные очертания дома за ними.

– Мне показалось, что-то скрипнуло, как будто дверь.

Обе посмотрели на входную дверь.

– Она закрыта.

Джорджина опять повернулась к Эми.

– Наверное, это какой-нибудь зверек, белка или птица. Звук отдается в тумане, особенно по ночам. – Она опять взяла Эми под руку. – Пойдемте отсюда.

Они спустились еще на две ступеньки.

Позади них послышался страшный грохот. Эми так испугалась, что выронила пистолет и обеими руками ухватилась за руку Джорджины. Джорджина ахнула, стремительно обернулась, почти ожидая, что этот верзила каким-то образом выбрался и стоит у нее за спиной.

– Что это было? – шепнула Эми, слегка разжав пальцы.

Джорджина сняла руку Эми со своего локтя и поднялась на одну ступеньку. Под ее бальной туфелькой что-то хрустнуло. Девушка наклонилась – это был умывальный фарфоровый таз, разбившийся на мелкие осколки о камень площадки.

Джорджина посмотрела на окно наверху, но ничего не смогла разглядеть, кроме тумана да темных расплывчатых очертаний здания, вздымавшегося над их головами.

Эми подняла пистолет и теперь, через плечо Джорджины, всматривалась в ступеньки у них под ногами.

– Как это попало сюда?

– Не знаю. Наверху ничего не видно, но лучше нам поскорее убраться отсюда. Живее!

Они повернулись и бросились вниз как раз в ту минуту, когда умывальный кувшин свалился с туманного неба, составив компанию тазу и расколовшись на кусочки именно там, где они только что стояли.

Джорджина почти насильно тащила за собой задыхающуюся Эми.

– Ты видела? – шепнула Эми испуганно.

– Не думай об этом! Нам нужно добраться до фонаря. И как можно скорее!

Они помчались прочь и исчезли в густом тумане. Единственными звуками, нарушавшими тишину, были громкий хруст гравия под их ногами, их собственное шумное дыхание да отдаленный гул морских волн, разбивавшихся о прибрежные скалы, так что девушки не слышали, как скрипнуло, закрываясь, окно наверху.

Глава 14

Всегда чистосердечно признавайся в содеянном.

Это собьет с толку старших и даст тебе

возможность натворить еще что-нибудь.

Калем поднял руки вверх и как следует дернул – путы упали с них. Он развязал себе ноги и встал, потом пошарил по полу, отыскивая очки. Они лежали рядом с разбитым стаканчиком из-под виски. Калем нацепил их, поправив на переносице, и выбежал из комнаты. Он ринулся в восточную половину дома, на бегу вытирая тоненькую струйку крови на лбу аккуратно сложенным носовым платком.

Краем глаза он заметил, как что-то промелькнуло, и замер. Калем взглянул наверх, куда вела лестница. Рядом с лестничной площадкой из-за широкого столбика перил показалась кудрявая светловолосая головка Кирсти.