Шейла Бишоп - Кузина королевы

– Но почему так скоро? – спросила она.

– Они спешили, так как опасались, что им помешают. Леди Рич, что мне делать? Что мне сказать ее милости?

– Где моя мать?

– В Уонстеде, слава Господу. Она пока ничего не знает. Но если Чарльз ранит его светлость, я никогда не смогу снова посмотреть ей в глаза.

Пенелопа почувствовала свое обычное пренебрежение к нему – с виду такой сильный, но такой мягкотелый!

– У вас странное понятие о родственной преданности, – холодно заметила она. – Я обычно прежде всего думаю о своей семье и другим советую делать то же самое.

Он отвел взгляд и пробормотал что-то невразумительное. Повисло тяжелое молчание. Пенелопа пыталась рассчитать время – сколько займет дорога до Мэрилебона, собственно дуэль и путь назад? Почему брат еще не вернулся?

– Какое у них оружие?

– Рапира и кинжал, – ответил Кристофер, глядя в окно. – Вы разве не знали, что в армии Чарльз считается одним из лучших фехтовальщиков?

Она не знала. Кажется, она много чего не знала о Чарльзе Блаунте. Если то, что сказал Кристофер, – правда, то с его стороны было преступлением настаивать на дуэли с девятнадцатилетним юнцом. Не стоит удивляться, что Робин почувствовал себя обязанным драться. Пенелопой овладели мрачные предчувствия.

Наконец в ворота въехала карета Робина. Пенелопа сбежала в холл, привратник распахнул перед ней двери, и она оказалась во дворе раньше, чем карета остановилась.

Она ожидала увидеть Робина, но с подножки кареты спрыгнул взволнованный, расстроенный, так не похожий сам на себя Чарльз.

– Леди Рич...

Она оттолкнула его и бросилась к карете. Там были два секунданта – ее брат Уолтер и Томас Хоуард. Но она не заметила их. Она видела только Робина, его пугающую бледность и закрытые глаза. Он был одет в батистовую рубашку, из-под повязки, наложенной на бедро, текла кровь.

– Проклятый убийца! – крикнула Пенелопа в лицо Чарльзу.

– Я еще не умер, – прошептал Робин, и у него затрепетали ресницы.

Чарльз, почти такой же бледный, как его жертва, не стал оправдываться. Собравшись с духом, он стал помогать вынимать Робина из кареты.

– Нужно делать это очень осторожно, – заметил он. – Мистер Деверо, вы приподнимите его... Так, хорошо. Ну, милорд, скоро вы будете в своей постели.

Пенелопа послала слугу за доктором Лопезом. Затем распорядилась вскипятить воду, приготовить чистые полотенца и велела раздевать брата, который то и дело терял сознание из-за большой потери крови. Пенелопа металась по всему дому и неожиданно наткнулась в галерее на Чарльза.

– Что вы здесь делаете? – довольно невежливо осведомилась она.

– Я хотел подождать приезда доктора. Если ваша милость не возражает.

Она не удостоила его ответом и поспешила в кладовую. Мало ли что может понадобиться доктору?

Королевский медик успокоил всех. Это была рана в мякоти, с которой здоровый молодой организм рано или поздно справится. Конечно, его светлости придется помучиться – а что вы хотите? Дуэль в принципе глупость, и обоим джентльменам следовало бы это знать. Доктор удалился с видом праведного негодования.

– Хвала небесам, мы от него избавились, – сказал Робин. Он уже начал приходить в себя после тряски в карете. – Пенелопа, принеси мне, пожалуйста, чернил и бумаги. Мне нужно написать письмо.

– Сейчас не время писать письма.

– Я должен написать одно.

– Ее величеству?

Он нахмурился:

– Да, ей тоже нужно написать. Господи, она придет в ярость! Но сначала я должен послать весточку Чарльзу Блаунту, а эта задача посложнее.

– Зачем? – спросила она. Затем добавила: – Если у тебя просто записка, я могу отнести ее. Он сейчас здесь.

– Да? – Пальцы Робина с силой сжали край простыни. – Пенелопа, ты не приведешь его ко мне?

Она было заупрямилась, но он так настаивал, что в конце концов ей пришлось согласиться. Она нашла Чарльза и проводила его до спальни Робина.

Робин поднялся повыше на подушках и нерешительно обратился к Чарльзу:

– Сэр Чарльз, я не успокоюсь, пока моя совесть не будет чиста перед вами. Теперь я понимаю, насколько я был не прав в отношении вас, и не только вчера, но и много раз до этого. – Признание доставалось ему нелегко, но он заставил себя смотреть в глаза человеку, нанесшему ему рану. – Я хочу выразить свое глубочайшее сожаление... Мне действительно очень жаль.

– Уважаемый лорд, вам не нужно более ничего говорить. Это будет излишним. Мы уладили все наши разногласия и можем начать с чистого листа. Я всегда хотел быть вашим другом, а не врагом. – Чарльз протянул руку, и Робин схватил ее и тихо сказал:

– Я не заслуживаю такой щедрости.

Пенелопа с изумлением смотрела на них. Какие все-таки мужчины странные!

– Я хотел бы сделать признание, – заявил Чарльз. – Мое тщеславие было столь велико, что я считал, будто смогу разоружить вас, не проливая крови. Грех гордыни, за который я жестоко наказан.

– Не будем об этом! Я рад, что дрался лучше, чем вы ожидали, – воскликнул Робин.

Пенелопа ушла, а когда вернулась с миской куриного бульона, они уже дружески обсуждали, в какую тюрьму посадят Чарльза, и спорили о достоинствах тюрем Маршалси и Флит.

– Это ненадолго, – сказал Робин. – Я непременно уговорю ее величество, если только еще не окончательно потерял ее расположение. Дорогая сестрица, неужели я должен это есть? Сэр Чарльз не зубы же мне выбил.

– Так велел доктор Лопез, – невозмутимо ответила Пенелопа. – А вы не слишком все драматизируете? Может, королева смилостивится?

– Не думаю, – заметил Чарльз. – Ведь я нарушил ее строгий запрет и к тому же ранил одного из самых ближайших ее подданных. Нужно, наоборот, радоваться, леди Рич. Еще некоторое время назад не миновать мне публичной казни в Тайберне.

«И что я за язва?» – подумала Пенелопа. Она видела, что он подшучивает над ней, деликатно и безо всякой злости.

– Не стоит обращать внимание на все, что говорят Деверо в ярости, – сказала она.

– Да, вы, Деверо, не слишком тихое семейство, – улыбнулся Чарльз, переводя взгляд с брата на сестру и обратно.

Как не похож был этот сдержанный человек на них, таких напористых и вспыльчивых! Но в его сдержанности было немалое очарование, и Пенелопа почувствовала сильный прилив расположения к нему. О господи! Было бы ужасно знать, что он сидит в тесной камере, не имея возможности насладиться ни глотком свежего воздуха, ни зеленью деревьев.

Робин тоже был полон раскаяния. – Не мучайте себя, милорд, – сказал Чарльз. – Со мной все будет в порядке. Ваша сестра станет навещать меня и кормить через прутья решетки. Да, леди Рич?

Но королева не отправила Чарльза в тюрьму. Она весьма разумно восприняла случившееся, заметив, что графа научили манерам весьма вовремя, поскольку еще немного и на него не нашлось бы уже никакой управы. Это, конечно, было удивительно, но еще больше Пенелопу удивила реакция Робина. Услышав, что сказала королева, он вместо того, чтобы прийти в ярость, спокойно улыбнулся и заявил, что, по крайней мере, он выбрал самого лучшего учителя. Враждебность Робина по отношению к Чарльзу превратилась в искреннее восхищение им. А восхищение достойными людьми было одним из самых располагающих его качеств.