Шейла Бишоп - Кузина королевы

– Не теряй чувства меры, – сказала она ему однажды. Он сидел на полу детской и помогал своей племяннице, маленькой Эссекс Рич, которой только исполнилось год и три месяца, строить карточный домик. Летиция играла в углу со своим щенком. – Ты так восторженно отзываешься о ней. Как будто ты в нее влюбился.

– Пенелопа, я и в самом деле влюблен, – ответил тихо Робин.

Этот ответ так поразил Пенелопу, что на пару минут она потеряла дар речи. Затем, после продолжительной паузы, она произнесла с расстановкой:

– Но это абсурд! Она на тридцать четыре года старше тебя.

– На тридцать четыре? – сдержанно отозвался Робин. – Я и не считал.

– Но, Робин...

– Если хочешь просветить меня по поводу точного значения моих слов, то знай, ты немного опоздала. Пойми, сестра, я не светский человек, я – солдат.

Пенелопе не так-то легко было осознать, что ее любимый брат уже имеет жизненный опыт. И стало еще труднее понять его увлечение королевой.

– Исходя из того, что я знаю о тебе, – продолжал Робин, – я не могу поверить, что ты считаешь плотское желание главной составляющей частью любви.

– Все же это неотъемлемая ее часть.

– Не всегда. Очарование, восторг, восхищение – да, как и постоянная необходимость видеться с любимым человеком. Но бывают случаи, когда любящие люди, разделенные непреодолимыми различиями, все же могут быть вместе, если возникает гармония разума и сердца, которую телу нет нужды дополнять. И мне кажется, такая гармония – вершина человеческой любви, – с жаром произнес он и, вскочив, стал ходить из угла в угол.

Девочки – старшей было четыре – смотрели на своего дядю, не понимая ничего из того, что он говорил.

В жизни Робина были две движущие силы: вера и любовь к Родине. И его патриотизм являлся воплощением его веры, так как все протестанты прекрасно понимали, что они либо будут бороться за свою веру, либо исчезнут. Кроме того, Робин с детства преклонялся перед великими и любил общаться с более талантливыми, чем он, людьми. Королева воплощала в себе все, что Робин превозносил превыше всего, она была помазанницей божьей, английской королевой, женщиной удивительного ума и талантов. С возрастом ее величие лишь возрастало, хотя тускнела телесная красота, но не красотой королевы был покорен Робин.

– Пенелопа ты не понимаешь меня? – Робин остановился возле сестры. – Многие полагают, будто я лицемер. А ты?

– Я никогда не считала, что ты лицемеришь. Если любовь к королеве делает тебя настолько счастливым... Что ж, ничего большего сестра не может пожелать брату. Ты станешь великим человеком. Мы будем греться в лучах твоей славы и просить у тебя протекции!

– У меня есть и собственные, притязания, – улыбнулся Робин. – Я питаю надежду, что королева назначит меня командующим армией.

Естественно, благосклонность королевы оказала на Робина пагубное влияние, но, к счастью, не во всем. Его искренний энтузиазм не охладила великосветская спесь. Он по-прежнему относился с величайшим почтением к старшим – например, к своему бывшему опекуну лорду Берли, которому теперь приходилось обращаться к Робину с целью выяснить, когда можно застать королеву в хорошем расположении духа. Слуги и мелкие чиновники не могли нарадоваться на нового фаворита, так не похожего ни на кого до него, – он был вежлив, внимателен и сумел быстро завоевать их сердца. Однако Робин стал слишком ревниво относиться к королеве, и это было даже несколько забавно. Почему она благоволит к другим мужчинам, и в особенности к гнусному Рейли? Робин не находил себе места. Королева же оставалась на удивление терпелива. Она спокойно ждала, когда Робин одумается и раскается в своем поведении.

Пенелопе пришлось на некоторое время расстаться с братом, так как она собиралась ехать в Лиз, поскольку приближалось время родов. Она разрешилась от бремени легко и быстро. Было раннее августовское утро, когда повитуха сообщила, что родился сын. Наконец-то!

– С ним все в порядке? – с беспокойством спросила Пенелопа, отерев пот со лба. – Скорее покажите мне его!

Ответом ей был самый волнующий звук на свете – крик новорожденного. Не осталось никаких сомнений в том, что ребенок родился здоровым.

Малыша назвали Робертом – в честь отца. Это имя преследовало Пенелопу всю жизнь. Робертом звали ее мужа, брата, отчима, сводного брата, умершего в младенчестве. Но этот Роберт был для Пенелопы чем-то особенным с самого начала. Он был ее сыном.

Оправившись от родов, Пенелопа тут же вернулась ко двору, на этот раз с полного одобрения мужа, основной заботой которого было сохранение и увеличение его и без того огромного состояния, а в этом деле многое зависело от положения, которое он – пусть косвенно, через жену, – занимал при дворе, и от сведений, получаемых из этого средоточия государственных дел.

Рич также испытывал пристрастие к известности, и для него было крайне необходимо, чтобы его жена находилась рядом с братом теперь, когда он стал фаворитом королевы.

За время ее отсутствия Робин ничуть не изменился и был очень рад ее видеть. Он еще больше сблизился с королевой, но не перестал ревновать ее к каждому, кого она удостаивала своим вниманием. Теперь он особенно невзлюбил Чарльза Блаунта, которого королева отличала с тех самых пор, как он впервые попал ко двору в 1583 году, и не спеша двигался по карьерной лестнице. Чарльз Блаунт был уже лейб-гвардейцем и получал приличное жалованье. Робина же возмущал слегка насмешливый вид этого уверенного в себе молодого человека.

Чарльз был всего на четыре года старше его, но они были такими разными!

Гром грянул, когда однажды Чарльз вошел в приемную залу с маленьким золотым значком на алой ленте, повязанной на рукаве. На значке была изображена эмалевая шахматная королева. Чарльз специально снял свою накидку, чтобы все могли видеть его необычное украшение, однако, входя в залу вместе с Томасом Хоуардом, он явно не ожидал, какой эффект это произведет.

Робин как раз беседовал с Пенелопой и Фулком Гревиллем, когда его взгляд скользнул по рукаву Чарльза.

– Что это он нацепил?

– Значок. Подарок королевы за вчерашние успехи на ристалище.

– Похоже, каждый остолоп может рассчитывать на знак внимания ее величества, – произнес Робин громким голосом.

– Робин, во имя Господа! – прошептала Пенелопа. – Он может услышать!

Чарльз услышал, как и почти все в зале. Придворные уставились на Блаунта и ждали, что он предпримет. И он не разочаровал их.

Чарльз направился прямиком к Робину и, спокойно посмотрев на него, вежливо сказал:

– Поспешное или необдуманное замечание может иногда принести много вреда. Я уверен, что ваша светлость пожелает исправить то несомненно ложное впечатление, которое вы произвели своими словами.