Мэдлин Хантер - Строптивая герцогиня

София сощурила глаза.

— Вы не смеете! — проговорила она четко и ясно, делая ударение на каждом слоге.

— После такого вызова я думаю, что просто обязан.

Герцогиня могла сбежать. Он достаточно долго ждал, и если бы она хотела, то могла бы остановить его. Но она решила, что единственный путь закончить его бесчестную игру — позволить ему поцеловать ее снова и не выказать никакой реакции.

Что ж, по крайней мере так она решила.

Сила и нежность обволокли ее. Его пальцы перебирали ее волосы, осторожно придерживая голову. Удивительная твердость его губ и властность объятий заставили ее уступить.

Нет, нынешний поцелуй совсем не походил на тот, что в саду, и даже на тот, что в парке. Властно, неторопливо он длил удовольствие, словно вытягивал страсть отовсюду, где она притаилась в ней. С ненасытностью, завораживающей ее, пустота одиночества открылась навстречу интимности. Ее душа стонала от облегчения, подобного тому, которое испытывает одинокий путник в пустыне, когда наконец удовлетворена жажда. И все предостережения насчет его мотиваций, о которых она не раз говорила себе, вдруг потускнели, заслоненные ни с чем не сравнимым удовольствием.

София постепенно теряла контроль. Не одобряла, но и не отказывала и, потихоньку сдаваясь, отвечала. Когда поцелуй стал интенсивнее и он потребовал больше, все ее существо уступило. Теперь она не сможет лгать о его сегодняшнем поцелуе в будущем.

Если бы так могло продолжаться и дальше, она хотела бы, чтобы поцелуй длился вечно. Удержать невинное счастье, когда твое дыхание сливается с дыханием другого, когда ты словно растворяешься в нем, испытывая блаженство, благодаря которому отступают на задний план все тяжелые воспоминания и проблемы реальности. Волшебный способ быть желанной и утолить страшный голод одиночества просто ошеломил ее.

Эйдриан прервал поцелуй, но не отпускал ее, привлекая ближе и ближе. Его ладонь лежала на ее щеке, большой палец ласкал ее губы. Он посмотрел на нее с необыкновенной нежностью. Если бы он поцеловал ее снова, у нее больше недостало бы сил противостоять ему.

— Верхом нахальства с моей стороны было бы проводить вас до вашей комнаты и не оставить у двери, как я намеревался.

— Что ж, хорошо, что вы не окончательно бесцеремонный человек.

Его губы нежно коснулись ее рта.

— Я рассчитывал на другой ответ.

— Но он единственный, который я могу дать.

— Жаль. Я надеялся узнать, что скрывается под вашей одеждой.

— А разве вы не знаете? Самое обычное тело.

— О, я имею в виду другое. То, что скрывают нижние юбки, я уже однажды видел. Если вы решили не допустить моей великой победы, — продолжал он, — то нам лучше отправиться спать, завтра предстоит трудный день.

Для мужчины, которому только что отказали, он вел себя превосходно. Даже лучше, чем она хотела.

Эйдриан подал ей руку в своей излюбленной властной манере. София заставила себя унять дрожь и позволила ему проводить себя до отведенной ей комнаты. Они поднимались по лестнице уснувшей, тихой гостиницы.

Остановившись перед дверью ее комнаты, он не проявлял желания войти, и София вздохнула с облегчением. По крайней мере, говорила она себе, эмоции отошли на задний план. Если честно сказать, она чувствовала разочарование.

— Похоже, что в отсутствие Дженни вы нашли для меня новую роль в вашей свите, — заметил Эйдриан.

София замерла, подняв на него глаза.

— Вы собираетесь воспользоваться своим присутствием. Успокойтесь, мы не будем любовниками. Веллингтона ждет разочарование.

— Я имел в виду роль горничной, — усмехнулся Эйдриан.

— В гостинице всегда можно найти кого-то, кто поможет мне.

— Все давно спят.

— Тогда я справлюсь сама.

— Если так, то вы единственная женщина в своем роде. — Он с силой повернул ее лицом к двери, быстро найдя проворными пальцами застежки. Крючок за крючком он расстегивал их, и черный шелк наконец раскрылся.

— Я сказала, что сама справлюсь, — с отчаянием повторяла София, пытаясь вырваться из его рук. Но он крепко прижал ее к двери, не давая сдвинуться с места. Она вцепилась в ее дубовые планки.

Шаг, за шагом, с мучительной медлительностью он начал расшнуровывать ее корсет. Тепло его рук проникало сквозь тонкую ткань нижнего белья. Она пыталась издать какие-то протестующие звуки, но чувственность захватила ее целиком, и невнятные слова протеста так и застряли в горле.

Наконец он справился с корсетом, и она судорожно пыталась придержать платье и корсет, не давая им сползти на бедра.

— Вот теперь вы видите, что скрывается под одеждой, — нервно проговорила она, придерживая одной рукой платье, а другой доставая ключ.

Легкое касание его рук ласковой змейкой пробежало по ее спине.

— Я никогда не забуду вашу нежную бледную кожу и удивительно соблазнительные округлости, которые мне довелось подержать когда-то в своих руках…

София так сильно дрожала, что, казалось, стены ходили ходуном. Ключ не желал поворачиваться.

— Вы тогда просто воспользовались моим бессознательным состоянием.

— Но сейчас-то вы в полном здравии?

О, если бы так! Она ощущала растерянность, смущение и ужасную тревогу и спиной чувствовала его близость, хотя между ними существовало расстояние.

Эйдриан шагнул ближе, и разделявшее их пространство стало ничтожным. Спустив платье с ее плеч, он наклонился поцеловать обнаженное плечо. От жара его губ забурлила кровь. София хотела сорваться с места и бежать прочь, но он удержал ее. И хотела ли она?

Он коснулся губами ее шеи, и словно тысяча горячих маленьких стрел пронзили ее. Его магнетизм завораживал, соблазн довериться ему почти разоружил ее.

Закрыв глаза, она секунду-другую упивалась гипнотизирующим удовольствием. Затем, словно опомнившись, отклонилась в сторону и, резко повернувшись, оказалась к нему лицом.

— В бессознательном я состоянии или нет, но вы все еще обладаете преимуществом, и несправедливо пользоваться им. Что, если кто-то выйдет из другой комнаты и увидит меня в таком виде?

— Тогда откройте дверь, и мы войдем внутрь.

— Ключ не поворачивается.

Он взял ключ из ее рук и вставил в замок. Конечно, ключ сразу повернулся. Эйдриан толкнул дверь.

— Вы не войдете! — воскликнула она. — Я не хочу… — Ложь. Жалкая ложь.

— Мне никогда не приходилось проявлять столько терпения в подобных вещах, — признался Эйдриан. — Что-то мешает вам заняться со мной любовью. Вы ведь хотите меня, может быть, так же сильно, как и я хочу вас.

— Ваша самоуверенность не знает границ.

— По крайней мере я дерзкий мужчина, а не нахальный мальчик. Мы найдем способ, как преодолеть ваши страхи.