Джоан Вулф - Обман

— Адам Смит? — с удивлением произнес Адриан и снова посмотрел на меня. — И вы в этом что-нибудь понимаете?

— Нет, — выдавила я. — Я просто сижу тут и вожу глазами по строчкам.

— Извините, Кейт, я вовсе не хотел вас обидеть, — сказал Адриан, которого моя реакция, по всей видимости, немного позабавила. — Просто все дело в том, что… очень немногие молодые леди интересуются проблемами экономики.

— В вашей библиотеке совсем нет романов.

— Я ведь уже извинился.

— Мне не нравится, когда со мной говорят покровительственным тоном, — ровным голосом произнесла я.

Веселое выражение исчезло с лица лорда Грейстоуна и уступило место задумчивому.

— Я это запомню, — сказал он.

— Прежде чем мы продолжим нашу беседу, милорд, мне бы хотелось, чтобы вы кое о чем узнали, — сказала я, решив, что наступил подходящий момент для откровенного разговора.

— Я слушаю, — сказал Адриан, прислонившись спиной каминной доске, скрестив руки на груди и наклонив вперед голову.

Я все еще боялась взглянуть на него и потому уставилась на ковер, на розово-голубой поверхности которого виднелись темные точки там, где на дорогую старую шерсть падали искры из камина.

— Я должна вам сказать, что понятия не имею, что такое быть графиней и как графиня должна себя вести. Именно поэтому мой дядя вынудил вас жениться на мне. Он знал, что… — Я сглотнула комок, сделала над собой усилие и, закрыв глаза и мысленно прося у отца прощения за свои слова, закончила начатую фразу:

— …что женитьба на дочери игрока-ирландца нанесет вред вашей политической карьере.

Тут я быстро взглянула на лорда Грейстоуна, чтобы понять его реакцию на мои слова. Однако лицо его было абсолютно непроницаемым.

— Да, я в самом деле понятия не имею, как должна вести себя жена такого человека, как вы, — снова заговорила я, не сводя глаз с ковра. — Я совсем не представляю себе, как должно вестись хозяйство в таком доме, как ваш. Девять месяцев, которые я провела в Лэмбурне, — самый долгий срок, в течение которого я когда-либо жила на одном и том же месте, а до этого я всю свою жизнь переезжала из гостиницы в гостиницу. — Я снова подняла глаза, ловя взгляд Адриана. — Я не гожусь вам в жены, милорд. Думаю, вам лучше со мной развестись.

Мне было очень трудно все это сказать. У меня было такое ощущение, будто я предаю своего отца. Но перед этим я всю ночь пролежала без сна и, обдумав все как следует, пришла к выводу, что необходимо сказать то, что должно быть сказано.

Оттого что Адриан продолжал молчать, я занервничала и добавила:

— Вы правы, когда говорите, что я не люблю своего дядю, но вы ошибаетесь, говоря, что мне некуда идти. Найдите мне Пэдди О’Грэди, и я смогу жить там же, где живет он.

На этот раз, когда Адриан заговорил, тон его наконец несколько смягчился:

— Мне очень жаль, Кейт, что я не был знаком с вашим отцом. Он не только научил вас великолепно ездить верхом, но и воспитал в вас честность. Должно быть, он был прекрасным человеком.

Глаза мои заволокло слезами, и лицо Адриана стало расплываться. Я изо всех сил сжала кулаки, стараясь удержать себя в руках.

— Да, это так, — горячо подтвердила я.

— Видите ли, Кейт, вполне возможно, что все, что вы мне только что рассказали, правда, — продолжил Адриан, и голос его зазвучал еще мягче, — но вы забываете об одном.

— О чем же? — мрачно спросила я, боясь моргнуть, так как в этом случае слезы, выступившие у меня на глазах, могли посыпаться градом по щекам.

— Вы можете научиться тому, чего не умеете.

Я моргнула, но слезы, к счастью, так и не пролились.

— Вы сказали, что овладели навыками экономки, — заметил Адриан. — Вы что же, солгали мне?

— Разумеется, нет! Я действительно могла бы быть экономкой.

— Так вот, графиней быть гораздо легче, чем экономкой.

Я неуверенно взглянула на Адриана. Он отошел от камина и протянул ко мне руку.

— Подойдите сюда, — мягко попросил он.

Сердце заколотилось у меня в груди, словно испуганный зверек. Я сделала в направлении Адриана небольшой шажок и остановилась. Он молча ждал. Я шагнула еще раз, потом еще, пока наконец не приблизилась настолько, что могла вложить свою руку в его раскрытую ладонь. Его пальцы — я не переставала удивляться тому, что на них были жесткие мозоли — сомкнулись вокруг моих, и он потянул меня к себе все ближе и ближе, пока моя грудь не приблизилась вплотную к его груди. Я осторожно набрала в легкие воздух и почувствовала, что от Адриана пахнет солнцем.

— Посмотрите на меня, — сказал он.

Я подняла на него глаза, и в этот момент его губы прильнули к моим.

В этом поцелуе не было страсти. Губы Адриана были тверды, но в то же время нежны, в их прикосновении не было ни гнева, ни злости, и это произвело на меня потрясающее впечатление. Голова моя запрокинулась назад. Проходили секунды, но я находилась словно в трансе. При этом я чувствовала на своих ногах волны тепла из камина и ощущала, как руки Адриана с длинными сильными пальцами обхватили мою талию, а потом перекочевали к пояснице, чтобы сделать объятия еще крепче. Я со всей страстью, на которую была способна, ответила на поцелуй Адриана, и мне показалось, что я очутилась в раю.

Когда он оторвался от моих губ и опустил руки, я испытала приступ отчаяния. Потом ко мне медленно вернулась способность соображать и воспринимать окружающее, и я вспомнила, что нахожусь в поместье Лэмбурн, в библиотеке, что камин в комнате зажжен, что в кухне занимаются своими обычными делами мистер и миссис Ноукс и что человек, которого я только что поцеловала с таким пылом, женился на мне против собственной воли. Осознав все это, я ужасно испугалась.

Попятившись от Адриана, я прикрыла ладонью рот, словно хотела его спрятать, заметив при этом безо всякого удивления, что рука моя дрожит мелкой дрожью. Мне было страшно взглянуть на лорда Грейстоуна. Я боялась, что увижу в его глазах презрение, боялась, что он решит, что я просто потаскуха.

— Кейт, — сказал он, — вам нечего опасаться.

Голос его звучал чуть хрипло, но я не почувствовала в нем и тени презрения. Медленно, осторожно я подняла глаза.

Прядь светлых волос упала Адриану на лоб, глаза его, полуприкрытые прищуренными веками, сверкали.

— Милая, не смотрите на меня так, — проговорил он. — Я не буду больше этого делать, обещаю вам.

Тут я почувствовала, что душа моя словно раздвоилась. Одна ее половина страстно желала, чтобы Адриан снова заключил меня в объятия, другая же испытала облегчение. Мне всегда нравилось держать себя под контролем, и я знала, что в тот момент, когда Адриан целовал меня, я в какой-то мере изменила самой себе.