Дневник неизвестной королевы - Инна Мэй

удивляло и огорчало то, настолько бывает жизнь двусмысленна. Когда где-то была война, жизнь и эмоции разделялись на два фронта: те, кто был непосредственно на той территории, где происходили бои — жил под страхом, болью и потерями. С кровью на руках от врагов, и кровью, которое сочилась из тел твоих близких или приятелей. А те, кто жил в других частях — они просто не знали обо всём этом. Они жили ещё во времени покоя и мира. С приглушенными эмоциями того, что ощущают те, что находятся в другом месте. В месте, где происходит уничтожение и кровопролитие.

И этот контраст эмоций я почувствую и на себе. Увижу, что не может быть всё хорошо, когда где-то проливается кровь. Увижу, что безопасность — это тот же хрусталь, который в любой момент может упасть на пол и разбиться.

Через два дня мы въехали на границу западной территории. Здесь пока не было разрушений и трупов, но зато здесь была тишина. Предупреждающая тишина, та, которая пытается предупредить об опасности. Настроение сразу же сменилось, хотя и до этого оно не было радужным. Но через час мы вынужденно остановились, встретив небольшой отряд людей короля Ателарда. Стража легко расправилась с ними, потому что их было вполовину меньше, но и этого мне стало достаточно, чтобы начать волноваться.

Рован тут же показался в дверях кареты, по-видимому, чтобы успокоить меня, но я сразу же пресекла его слова жестом руки.

— Не говори ничего. Я не маленькая девочка, которую надо утешать при каждой опасности. Мне ведомы боль и кровь, ты ли и забыл об этом?! Главное, чтобы мы скорее добрались до нашего войска.

— Я точно не могу сказать, там ли они сейчас или же им пришлось продвинуться в другую сторону, но где-то через час мы прибудем туда.

— Тогда в путь. Нельзя терять ни минуты.

После этого в моей душе образовался холодный ураган, который кружил собой все эмоции, которые либо горели, либо покрывались льдом. Боль, страх и опасения боролись с ненавистью, злостью и желанием мести. Это такая проверка того, сколько ты можешь выдержать, и что именно ты оставишь в себе в итоге. Но в итоге я оставлю одно: "Ненависть и насилие превращает нас в монстров, а желание правды и свободы — в человека". Я не хочу быть кровавой королевой, хотя у меня есть сотни причин такой быть, но я не опущусь до их методов. Если враг захотел подчинить себе чужих людей и земли, то его ждёт только одно — смерть. Не грех защищать свои земли, но грех отбирать их у другого королевства.

Через час перед нами показалось многотысячное скопление моих войск. Трупов не было, видимо из-за того, что их уже похоронили, но кровь залила собой уже всю землю. Я посмотрела на уставшие лица солдат, в глазах которых на моё удивление горела вера, мужество и уверенность. Они не пали духом, не испугались — они охраняли свою землю, зная, что это правильно.

Остановившись, я вышла из кареты и коснулась земли. Воины тут же поклонились мне и держали свой взгляд прикованным к земле. Я прошла вперёд и приблизилась к ним.

— Мне жаль, что вражеский король оказался настолько меркантильным и глупым, чтобы посметь напасть на наше королевство. Но за нами правда. Мы защитим свои земли и не отдадим ему ни кусочка. Но сейчас нам нужно всё хорошо обдумать, чтобы его нападения ограничились только этой территорией и в ближайшее время сошли на нет. Кто из вас командир?

— Я, — прозвучал мужской голос слева от меня, и из шеренги вышел мужчина и направился ко мне. Подойдя ближе, он поклонился и представился:

— Оллин Терранс.

— Пойдём доложишь мне обстановку. А перед этим, отведите свободные места моим стражникам, чтобы они могли отдохнуть, и скажи своим людям, чтобы разгрузили повозки. Там оружие и еда.

— Благодарю, Ваше Величество, будет сделано, — поблагодарив меня, пошёл он отдавать мои распоряжения своим людям.

Я же осталась ждать на месте, рассматривая при этом данную обстановку. Горящие костры, сложенные мечи возле шатров, ржание лошадей, лёгкий запах дыма — это и есть обиталище воинов. Многим из них такое нравится, но мне, женскому взгляду и озабоченной своими людьми королеве, было на это тяжело смотреть. Не знаю, как к такими условиями можно адаптироваться, но наверное, когда нету другого выхода, то ты должен.

Через несколько минут командир войска вернулся и повел меня в свой шатёр. Там он и доложил мне обстановку, а после неё мы на протяжении двух часов обсуждали дальнейшие планы и тактику. Я пыталась предусмотреть все варианты, но мужчина не зря был командиром, он уже заведомо о них знал и учёл их. Еда и оружие им пришлось кстати. Особенно стрелы и щиты.

После разговора мне здесь было больше нечего делать, воевать я не умела, но и уезжать не хотелось. Когда видишь всё своими глазами — всегда спокойнее, а так я должна была дожидаться редких донесений гонцов об обстановке у себя во дворце. Но там я нужна не меньше, чем здесь. Так что надо ехать. Главное, что всё было под контролем и обходилось без больших жертв. Возможно королю Ателарду скоро дойдет, что ничего у него не получится.

Я вышла из шатра и увидела направляющегося ко мне Рована.

— Видишь, поспал и не умер, — саркастически произнесла я, насмешливо окинув его взглядом.

— Действительность такова, что спорить с Вами у меня возможности нет.

— У меня тоже в некоторых ситуациях нету возможности. При том, что я имею высший титул в стране, но я же принимаю это.

— Вы о том, что Вам не позволили собственноручно убить убийцу кочергой?

— И это в том числе.

Через пол часа мы собрались в обратную дорогу.

— Ваше Величество, возьмите дополнительную стражу из наших людей.

— Не стоит Оллан. Мне достаточно и своих собственных. Думаю, здесь они нужны больше, чем мне.

— Два десятка ничего не изменят. Тем более, что Ваша безопасность для нас важнее.

— Ошибаешься, даже один человек может изменить ход событий. Это к слову о двух десятках солдат. А вы держите меня в курсе. Если возникнет какая-то потребность сразу же говорите.

— Хорошо, — согласился он и пошёл провожать меня к карете.

Воины провожали меня с чувством благодарности, потому что помимо еды я ещё выделила для них сладкие орехи, фундук и сушенные финики. Для них это значило много, для меня — это меньшее, что я могла для них сделать.

Назад мы поехали