Саманта Гарвер - Тайный шепот

Бенедикт кивнул:

– На рассвете я обыщу все поместные земли. Буду искать хоть какие-нибудь зацепки, чтобы выяснить, кто сегодня вечером выпустил эту стрелу.

– Очень хорошо, сэр. – Дортеа заулыбалась. – Я так благодарна вам за помощь, мистер Брэдборн, даже выразить не могу.

Он отмахнулся.

– Вам лучше немного отдохнуть. Возможно, завтра у меня будут вопросы к вам обоим.

Леди Крейчли и ее верный Латимер ушли, и Бенедикт медленно повернулся к Харриет:

– Пойдемте в гостиную, я дам вам что-нибудь выпить – нужно успокоить нервы. – Он собирался произнести вежливое предложение, но оно прозвучало как требование.

Харриет, ничуть не задетая ни его тоном, ни тем, что скоро полночь, направилась в гостиную. Пока он наполнял бокалы, она скинула плащ и нахмурилась, притронувшись пальцем к дыре в добротном бархате.

Когда он подошел к ней, Харриет, не поднимая глаз, произнесла:

– Бенедикт?

– Да? – Он замер перед ее креслом.

– Простите за то, что я сую нос в ваши личные дела, но мне довелось прочесть несколько книг о сыщиках, и если описания там достаточно точные, жалованье сыщика не настолько велико, чтобы позволить себе увеселительную поездку в дом с привидениями.

Он поперхнулся бренди, закашлялся и вытер рот тыльной стороной ладони. Харриет в ожидании ответа смотрела на него.

– Я могу спросить вас о том же самом, мисс Мосли. Почему-то вы не произвели на меня впечатления богатой заносчивой особы, одной из тех, кто посещает это место.

Бенедикт испугался, что оскорбил ее, но Харриет только кивнула:

– Скорее всего, вы так подумали из-за моей одежды. Мои самые лучшие платья куплены в магазине готовой одежды, а я не умею перешивать их так, чтобы они сидели на мне нормально. Семьи у меня нет, но мне повезло, я нашла работу в небольшой книжной лавке, которую мы держим вместе с подругами. – Она поднялась и расправила плащ на спинке кресла.

– И вашего жалованья от пустяковой торговли книгами хватает, чтобы оплатить такой сумасбродный отпуск?

Харриет поджала губы и похлопала ресницами, а потом низким голосом, от которого все его тело снова запылало, произнесла:

– Может быть, у меня есть другое занятие, о котором я не осмеливаюсь даже заикаться в присутствии человека закона.

Бенедикт уставился на нее. Харриет довольно долго стояла в распутной и независимой позе, а потом слегка улыбнулась:

– Этот отпуск – подарок ко дню рождения от моих подруг-компаньонок. Все они значительно богаче, чем я. – Она подумала. – Но это ничего не значит.

Бенедикт допил бренди, потом осушил бокал, приготовленный для нее, но никак не мог успокоить пылавший внутри огонь. И дело было вовсе не в том, как она изобразила распутницу, а в нежной улыбке, появившейся, когда она заговорила о подругах. Он отнес бокалы на столик.

– Сын одного из моих лучших друзей, Ангус, – поверенный. Он ведет мои дела и, должен признать, сумел скопить для меня приличные деньги да жизнь.

– О… – В голосе Харриет прозвучало разочарование. – Мне казалось, вы не из тех людей, кого интересуют подобные развлечения. Я полагала, что вы приехали сюда ради какого-нибудь таинственного расследования.

Бенедикта поразила ее проницательность. Как могла она за такое короткое время понять, что он считает дом с привидениями полной чепухой? Бенедикт наполнил для Харриет новый бокал и вернулся к камину, где она стояла.

– Несколько месяцев назад в Лондоне убили моего очень близкого друга. Я приехал сюда, чтобы найти его убийцу.

– Я так и знала! – Харриет сделала небольшой глоток, поморщилась и обхватила бокал обеими ладонями. Она больше не улыбалась. – Мне жаль, что вы потеряли друга.

Бенедикт покачал головой – он не хотел ни ее сочувствия, ни жалости.

– Незнакомец, убивший Фергюсона, охотился за его часами. У старика не взяли ничего, только этот чертов хронометр.

– Каким образом это привело вас сюда?

Бенедикт заложил руки за спину.

– Часы купили в лондонской лавке, торгующей подержанными ювелирными изделиями. Когда я допрашивал ювелира, он заявил, что видел так много часов, что не в состоянии запомнить ни одних. Однако припомнил, что на излете века часовщик, вероятно, был знаменит, жил недалеко отсюда и, согласно гравировке на крышке, сделал эти часы для капитана Уоррена Рочестера.

– Деда леди Крейчли! – воскликнула Харриет.

– До сих пор у меня не было возможности поинтересоваться этими часами. Услышав, что герцогиня пытается отреставрировать дом, я решил, что она наняла кого-то для поиска часов в попытке вернуть хоть что-то из наследства.

– Неплохая мысль, – кивнула Харриет, – но я не представляю себе, чтобы леди Крейчли совершила такое.

– И я тоже.

– И что вы теперь собираетесь делать? – При свете камина глаза Харриет отливали зеленым и коричневым, и Бенедикту казалось, что он вот-вот потеряется в этом взгляде.

– Помогу леди решить проблему с шантажистом и попробую, обыскивая дом…

– Узнать что-то о часах?

– Мне нужно хотя бы узнать, как они выглядели. Убийца может размахивать проклятой вещью прямо у меня перед носом, а я об этом даже не догадаюсь.

Они услышали, что кто-то идет по коридору, и замолчали. Оскар Рэндольф вошел в гостиную, Харриет и Бенедикт посмотрели в его сторону.

Он поднял кустистую белую бровь:

– Я помешал?

– Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, – пригласила Харриет. – Бенедикт как раз объяснял мне, как опасно с ним дружить. Совсем недавно его близкого знакомого едва не пронзило острой, как кинжал, стрелой. – Она посмотрела на Бенедикта и усмехнулась.

И опять ее очаровательные глаза и улыбка пригвоздили его к месту.

Но он отметил, как Рэндольф, уже направлявшийся к кожаному креслу рядом с ним, резко развернулся и сел на канапе возле Харриет.

– Без обид, Брэдборн.

Они опять ссорились. Голоса, которые она никак не могла узнать, напряженные от гнева и, как начинала думать Харриет, от боли, проникали под дверь, сквозь замочную скважину, в зазор между дверью и косяком. Эта постоянная, раздражающая ссора будила Харриет, как настойчивые раскаты грома.

Она долго лежала и слушала. Как Харриет ни старалась, понять все слова не могла, но время от времени ясно различала выкрик или рыдание, словно скандалисты подходили прямо к ее двери. Несдержанные слова казались ей мячом, медленно прыгающим взад и вперед по коридору, и когда мяч отскакивал прочь, голоса звучали издалека.

Тут на лестнице послышался странный удар. Пол задрожал, и Харриет села в постели. Она услышала шаги, нет – бег вниз по лестнице.

Встревоженная до такой степени, что ей было уже все равно, вмешается ли она в чье-то частное дело, Харриет босиком дотопала до двери.