Джейн Киддер - Поцелуй страсти

— Разумеется, — улыбнулась Регина. — Нет лучшего убежища от жизненных невзгод, нежели собственное семейство. Итак, если я вас правильно поняла, вы уже все продумали, и вас заботит только судьба Виктории?

Фиона принялась отодвигать чашку с блюдцем от себя все дальше и дальше, так что скоро они оказались в опасной близости от края стола.

— Совершенно справедливо, виконтесса. Виктория — вот кто удерживает меня здесь.

Регина с удивлением посмотрела на гостью.

— Стало быть, это ваша падчерица не позволяет вам осуществить ваши планы?

— Да, отчасти. — Фиона помолчала, но потом, собравшись с духом, заговорила снова: — Видите ли, виконтесса, я хочу сделать вам деловое предложение, которое касается Виктории и затрагивает ее судьбу.

Регина аккуратно поставила свою чашку на стол и сложила руки на коленях.

— Я вас слушаю.

Фиона нервно облизала губы, памятуя, что успех затеянного ею предприятия неразрывно связан с исходом этих переговоров. Это была неприятная мысль, но отмахнуться от нее женщине никак не удавалось.

— Перейду прямо к делу, — сказала она. — Мне бы очень хотелось, чтобы Майлз женился на Виктории, и я была бы просто счастлива, если бы вы помогли мне в устройстве этого брака.

Она смолкла, пытаясь понять, что думает виконтесса о подобном, прямо сказать, неординарном предложении, но Регина молчала, глядя прямо перед собой. Фиона решила, что молчание — хороший признак, и продолжила свою речь:

— В качестве своеобразной компенсации я готова уступить Майлзу — или вам, если вам так будет угодно, — поместье Пемброк со всеми постройками и земельными угодьями по весьма сходной цене.

Регина с минуту глядела на Фиону в упор, размышляя над тем, что она, Регина, долгие годы недооценивала эту женщину. Леди Пемброк вовсе не легкомысленна, как ей казалось прежде, а, наоборот, обладает весьма острым умом и деловитостью, которая сейчас граничила с цинизмом.

— Знаете, моя дорогая, — неторопливо произнесла виконтесса, с большой осторожностью подбирая слова, — когда вы просили меня о встрече, я почти не сомневалась, что вы предложите мне купить доставшееся вам от мужа имение. Однако мне и в голову не могло прийти, что частью этой сделки… гм… станет Виктория.

Фиона поднялась со стула и прошла к окну. С минуту она стояла там, собираясь с мыслями. Регина хранила молчание, терпеливо дожидаясь объяснений. Наконец Фиона снова повернулась к ней лицом и заговорила.

— Я очень люблю Викторию, — негромко сказала она. — Я знаю, что редкая женщина испытывает истинную привязанность к своей падчерице, но я отношусь именно к этой редкой категории. После того как мы с Дочерьми окончательно сговорились отправиться в Америку, я чуть не на коленях умоляла Викторию поехать вместе с нами, но она ответила мне решительным отказом. Боюсь, она полагает, что сможет и впредь жить в Пемброк-хаусе, — но это далеко не так. Дело в том, что наши… гм… финансы находятся, скажем так, в плачевном состоянии, а она этого не понимает — или делает вид, что не понимает.

Как бы то ни было, я перебрала все другие мыслимые варианты достойного будущего Виктории — и остановилась на плане, который и представила на ваше суждение. Если она выйдет замуж за Майлза, то сохранит за собой любезный своему сердцу Пемброк и обретет человека, который будет о ней заботиться.

— Стало быть, моему внуку в вашем плане отводится… гм… ключевая роль?

— Именно так, — согласилась Фиона и быстро добавила: — Но избави вас бог считать меня бессердечной эгоисткой! Верьте, я в жизни не обратилась бы к вам с подобным предложением, если бы не была убеждена, что Майлз и Виктория отлично подходят друг другу и со временем составят счастливую пару!

— Ваше последнее заявление чрезвычайно меня заинтриговало, поскольку Майлз недавно сообщил мне, что между ним и Викторией ни о каком сближении и речи быть не может. Насколько я поняла из его слов, стороной, которая проявила большее равнодушие, являлась именно Виктория. Если верить Майлзу, она вела себя с ним просто-напросто грубо.

Фиона тяжело вздохнула:

— Очень может быть. С Викторией трудно… Однако я не могу согласиться с мнением вашего внука относительно ее истинных чувств. Когда Майлз у нас гостил, я довольно долго за ними наблюдала и пришла к выводу, что чары Майлза произвели на девушку не меньшее впечатление, чем ее красота и ум — на него.

Регина откинулась на высокую спинку кресла и рассмеялась.

— Не стану спорить: Виктория и вправду произвела на Майлза впечатление. С тех пор, как он с ней познакомился, прямо-таки сам не свой сделался. Господь свидетель, я была бы рада, если бы они и в самом деле поладили. Но даже если предположить, что я куплю имение на ваших условиях — как нам добиться их согласия на этот брак?

— Вот в этом-то и заключается главная сложность, — сказала Фиона.

— Стало быть, вы не сомневаетесь, что Виктория будет противиться вашей воле?

Леди Пемброк опять тяжело вздохнула.

— Я не сомневаюсь, что она противится моей воле даже тогда, когда я заказываю повару обед.

— Похоже, Виктория и впрямь крепкий орешек. Но коль скоро она такая строптивица и с ней невозможно договориться, как, спрашивается, вы намерены получить ее согласие?

— Очень просто, — усмехнулась Фиона. — Я не стану говорить ей о том, что мы придумали.

— Вы не станете посвящать ее в наши планы? — удивилась виконтесса. — Как в таком случае мы осуществим задуманное?

— Да я ни словом не обмолвлюсь ей о предстоящем замужестве. Скажу только, что Майлз попросил у меня разрешения у нас бывать и за ней ухаживать — и я позволила.

— Вы полагаете, что на это Виктория согласится?

Фиона пожала плечами.

— А почему бы и нет? Она же не против того, чтобы Хэррисон Гилфорд время от времени к ней захаживал. С какой стати ей прогонять Майлза?

— Действительно, с какой стати! — пробормотала Регина, сделав строгое лицо. — Между прочим, хочу вам заметить, что есть еще одно затруднение: Виктория пребывает сейчас в трауре по отцу. Согласно обычаям, она по этой причине может целый год никого не принимать и не участвовать в светской жизни. Фиона покачала головой.

— Так нет же, не может! Джон перед смертью настаивал на том, чтобы мы не слишком по нему горевали и не объявляли официального годичного траура. Джон был большим жизнелюбом и считал, что не стоит растрачивать драгоценное время на всяческие формальности. Как видите, — тут Фиона указала на свое темно-синее платье, — я поступаю в соответствии с его желанием. Если Виктория позволит себе отказать Майлзу в ухаживаниях, это будет означать, что она нарушила последнюю волю отца, а на это она не пойдет.