Барбара Картленд - Вор и любовь

Элоэ рассмеялась.

– Но нашу-то они точно не получат, – рассмеялась Элоэ.

Она поднялась наверх и рассказала миссис Деранж то, что ей сообщил портье.

– Но это же смехотворно! – запротестовала миссис Деранж. – Конечно, я имела в виду, что Лью повезет нас, или я могла бы сесть за руль по такому случаю. Естественно, Картрайты тебя не приглашали. Они даже не знают, что ты здесь.

– Давайте я вас отвезу, – предложила Элоэ. – А потом в Сан-Себастьяне я могу найти себе что-нибудь поесть и подождать вас. Я не возражаю против этого.

– Но мы можем надолго задержаться, – сказала миссис Деранж.

– И все равно я не возражаю. Я могу посидеть в машине и подождать вас. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.

– Ну что же, с твоей стороны это действительно очень любезно, – уступила миссис Деранж. – Ты можешь отнести записку вниз, Жанна.

Жанна заторопилась с запиской на выход, а Элоэ опять взяла в руки свою тетрадь для стенографических записей. Однако мысли миссис Деранж явно была далеко от своей корреспонденции.

Спустя какой-то момент она опустила письмо, которое держала в руках, и спросила:

– Тебе Лью говорила что-нибудь о причине, по которой мы находимся здесь?

– Вы имеете в виду встречу с герцогом де Ранж-Пужи? – ответила Элоэ вопросом на вопрос.

– Итак, она тебе сказала. Я надеюсь, что ты сделаешь все возможное, чтобы убедить ее в том, насколько разумным может оказаться этот брак. Он принесет ей положение, он сделает из нее персону по-настоящему важную.

– А если она не будет счастлива?

Миссис Деранж колебалась какое-то мгновение, а затем сказала:

– А с другой стороны, если она выйдет замуж за кого-нибудь весьма ординарного, за американского парня, и потом не будет счастлива? Что она теряет, кроме боли в сердце?

– Но если она любила его и он любил ее, она могла бы, по крайней мере, использовать свой шанс на то, чтобы быть счастливой, – сказала Элоэ тихим голосом.

– А предположим, он женился на ней из-за ее денег? Элоэ, деньги делают жизнь девушки очень сложной – особенно девушки с такой суммой, какую унаследовала Лью. Как она может убедиться в том, что кто-то любит ее только из-за нее самой? Ответ один, никто не может быть в этом уверен. Люди с деньгами во многом отличаются от других, потому что они богаты. Бессмысленно сейчас рассуждать о том, что делала бы Лью, если бы не была богатой. Она богата, и поэтому я, как ее мать, должна решать, что для нее будет лучше, что принесет ей величайшее счастье на долгие годы.

Элоэ выглядела озабоченной.

– Предположим, – сказала она, – предположим, ей не нравится герцог?

– Он ей понравится, – убежденно произнесла миссис Деранж. – Подумай, что он может ей предложить. Герцог является главой одной из самых знатных семей во Франции. У них огромные владения, у них дом в Париже. Элоэ, ты должна помочь мне. Я знаю, что лучше для моего ребенка, но ты можешь помочь ей увидеть это со своей стороны.

Элоэ вдруг почувствовала, что спорить было бессмысленно.

– Я сделаю, что смогу. Но я рада, что не нахожусь сейчас на ее месте.

– У вас абсолютно разное положение. Никто не женится на тебе, разве что только ради тебя самой, а поэтому у тебя и нет такой проблемы.

– Нет, конечно, нет, – согласилась Элоэ. – Вот поэтому-то мне и жаль Лью.

– Лью – очень счастливая девушка, – сказала миссис Деранж резко.

Элоэ пыталась убедить сама себя в том, что это было правдой, пока шла к себе в комнату. На туалетном столике у себя она нашла несколько писем. Жанна объяснила ей их присутствие.

– Извините, мадемуазель, я забыла вам их отдать вчера вечером. Они прибыли в «Кларидж» как раз перед нашим отъездом. Портье попросил меня взять их с собой для вас. Я вспомнила о них только сегодня утром.

– Все в порядке, – сказала Элоэ, увидев письмо от отца, лежавшее самым первым.

Она просмотрела остальные. Одно было от девушки, с которой она вместе училась в школе. Последнее, лежавшее в самом низу, было надписано незнакомым почерком. Она вскрыла его первым, потому что ей было любопытно, пробежала глазами вниз, чтобы посмотреть подпись, и увидела, что оно было подписано «Стив Вестон».

Для нее было неожиданностью получить от него весточку. Она быстро прочитала письмо.

«Дорогая мисс Деранж!

После того, как я ушел, я подумал, что недостаточно поблагодарил вас за вашу попытку помочь мне. Я осознал, что вы сделали все, что могли, и я вам благодарен.

Я не хочу быть занудой или докучать вам, но если вдруг вам когда-нибудь покажется, что Лью хотела бы встретиться со мной, пожалуйста, дайте мне знать. Вы знаете, я люблю ее и верю, что она меня тоже любит. Во всяком случае, если вы когда-нибудь напишете или телеграфируете мне по адресу, написанному выше, я прыгну в самолет и буду у вас ровно через столько времени, сколько потребуется на полет.

Еще раз вас благодарю.

Ваш Стив Вестон».

Элоэ взглянула на адрес наверху писчей бумаги, затем сложила письмо и аккуратно положила его в свой ящичек для писем. Она испытывала жалость к Стиву Вестону и была уверена в том, что бы ни говорила миссис Деранж, что он любит Лью из-за нее самой, а не из-за ее денег.

«Я знаю, за кого бы я вышла замуж, если бы был выбор между Стивом и герцогом», – сказала Элоэ сама себе. Затем она рассмеялась, потому что не было и намека на то, что у нее когда-нибудь появится такой выбор.

Все оставшееся утро она печатала письма миссис Деранж, затем пообедала и днем продолжила печатать. Когда она закончила, было почти четыре часа. Лью ушла играть в теннис. Миссис Деранж еще не вернулась из гостей, куда она была приглашена на обед.

Элоэ, с легким вздохом облегчения, обнаружила, что ее время принадлежит ей, и, посмотрев на себя в зеркало, она побежала вниз, на пляж. На ней было только простенькое ситцевое платьице, купленное в Лондоне. И все же она казалась одетой, как на Северный полюс, по сравнению с женщинами, лежащими на пляже в бикини, в укороченных шортах и в купальных костюмах, размерами, слегка превосходившими клочки ленточек.

Элоэ свернула в сторону от более многолюдной части пляжа рядом с отелем и пошла направо, туда, где были только голые скалы да несколько разбросанных на них вилл, к которым вели длинные изогнутые лестницы со ступеньками, прорубленными в отвесной части скал. Вскоре она нашла пустынную песчаную полоску и опустилась на песок, обхватив руками колени. Взгляд ее был обращен к морю.

Она думала о Диксе. Каким-то образом размышления о нем заставили ее почувствовать, что он где-то рядом с ней. Его темные глаза, насмешливо пронзающие ее, его губы, изогнутые в улыбке, наполовину добродушной, наполовину циничной…