Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— А им все равно. Для них история на­чалась тогда, когда первые поселенцы выса­дились на Плимут-Рок. — Лаура прижала ла­донь к стеклу, впитывая кожей ледяной холод. — И да поможет Бог твоим предкам, если они не смогут проследить свои корни в нашей стране по крайней мере до начала этого века.

— Почему тебя заботит, что думают эти глупцы? — спросил Коннор.

— По линии матери моя семья — одна из самых старых и самых уважаемых в Бостоне. Мы с тетей Софи — последние из Чандлеров. Мой отец хочет, чтобы я заняла должное место в обществе. — Лаура повернулась к нему ли­цом. — А бостонское общество — это миссис Гарднер. Если она примет тебя, ты будешь достойно вознагражден. Если она отвергнет тебя, ты навсегда станешь изгоем.

Коннор покачал головой:

— Судя по тому, что ты рассказываешь про бостонское общество, я предпочитаю быть изгоем.

Лаура вздернула подбородок.

— Я так и знала, что ты не поймешь.

— Но я все понял. — Коннор разглядывал ее так, как будто читал ее мысли.

«Царственный» — Лаура только сейчас до конца поняла значение этого слова. Этот че­ловек излучал власть, абсолютную власть, ко­торая решает судьбы наций.

— Я — сын короля и ирландской принцес­сы. И все же меня считали бы не более чем мужланом с сомнительной родословной, если бы Софи не назвала меня именем ее англий­ских родственников.

— Только не в моих глазах, — возразила Софи.

Коннор улыбнулся:

— Спасибо.

Лаура почувствовала себя отвратительной грубиянкой.

— Я не говорила, что это правильно.

— Конечно. — Коннор пристально смот­рел на нее. — Но ты сказала, что хочешь быть частью этого общества.

— Ты не понимаешь. — Лаура снова по­смотрела в окно. На Общинный Луг ложился снег, деревья умоляюще поднимали ветви к солнцу. — Моему отцу очень важно, чтобы я была принята в обществе. Он считает своей главной обязанностью найти мне мужа из хо­рошей семьи.

— В мое время тоже многие браки заклю­чались не по любви. Но они редко бывали счастливыми.

— Сейчас не твое время, Коннор. — Лаура обхватила себя руками, почувствовав, как при мыслях о будущем в ее кровь проникает холо­док тревоги. — Я не собираюсь разочаровы­вать отца.

Коннор мгновение молчал. Когда он за­говорил, его глухой голос ничем не выдавал его чувств.

— Я с нетерпением жду встречи с твоим отцом.

— Дэниэл должен вернуться вечером. — Софи посмотрела на Коннора и улыбнулась. — У меня есть предчувствие, что вы с ним отлич­но поладите.

— Коннор, ты не должен идти с нами на бал к Гарднерам. Мы можем сказать, что ты заболел.

— Но я себя отлично чувствую. — Коннор ухмыльнулся. — И мне очень хочется позна­комиться с королевой Бостона. Лаура застонала от отчаяния.

— Тетя Софи, расскажите ему о людях, которые будут там. Обо всех подругах мис­сис Гарднер. Вы знаете, что собой представ­ляют эти женщины! — Она потерла ладони, пытаясь справиться с мурашками, побежав­шими по коже, когда она представила, как миссис Гарднер и ее приятельницы будут раз­бирать Коннора по косточкам. Пусть ей не нравится этот человек, но у нее не было ни­какого желания видеть, как его унижают. — Ему нельзя там показываться!

— Я научусь всему, чему нужно научить­ся, — упрямо заявил Коннор, — и пойду с то­бой на этот бал.

— Мы сможем удержать его от появления на балу, только связав и заперев в доме. — Софи взглянула на Коннора и улыбнулась. — Я думаю, будет проще научить его хорошим манерам.

Лаура вздохнула, понимая, что у них нет выбора. Коннор появится на балу, чего бы это ему ни стоило.

— Я пошлю Ридли за портным твоего от­ца, а пока что отправим кого-нибудь из слуг в магазин готового платья. — Софи похлопала Коннора по руке. — Я уверена, что все будет отлично.

Коннор улыбнулся.

— Я постараюсь им соответствовать. Лаура нахмурилась, опасаясь, что отныне двери дома Гарднеров для них будут навсегда закрыты. Ведь ей никогда не сделать джентль­мена из дикаря.

— Невероятно! — Генри Тэйер сжал руко­ятку распылителя, окатив водяной пылью одну из дюжин орхидей, растущих в горшках в его теплице. — Туата-Де-Дананн в Бостоне! Ум заходит за разум!

Остин Синклер стоял у одной из прозрач­ных стен, глядя сквозь влагу, оседающую на стеклах, на Общинный Луг, и размышляя о юном чародее, оказавшемся по соседству.

— Согласно сообщению, полученному мной утром, он остановился у Салливенов, — сказал Генри.

— Очевидно, он прибыл сюда ради Лауры Салливен.

— Не понимаю, как такое могло случиться! — У Остина была своя теория о том, как это произошло, но он не собирался делиться ею с Тэйером. Он провел ладонью по лбу, вытирая влагу и откидывая назад мокрые чер­ные пряди.

— Просто невероятно… — еще раз пробор­мотал Генри.

Краем глаза Остин видел, как Генри дви­жется вдоль узорной железной решетки, кото­рая вилась среди пальм и банановых деревьев, теснившихся в оранжерее, упираясь зелеными листьями в стеклянные стены и потолок. Генри наклонялся над орхидеями в горшках, выстро­ившимися вдоль решетки, как солдаты перед генералом.

— Откуда он вообще узнал про Лауру Салливен.

— Это мы и должны выяснить, — пожал плечами Остин. Возможно, Коннор прибыл сюда, чтобы найти свою Эдайну? Могут ли быть связаны две души, разделенные време­нем? Остин подумал о Саре, своей жене. Хотя ему не пришлось путешествовать сквозь время, чтобы найти ее, он нарушил все законы своего народа, добиваясь ее руки.

Генри нажал на рукоятку, и из металличес­кого наконечника вырвалось облако тумана, добавив влаги в душном помещении.

— Вы думаете, что он может представлять опасность?

По шее Остина стекали струйки пота.

— Так некоторые считают.

— Да, знаю. Несколько часов назад я раз­говаривал с Фрейзером Беннеттом. — Распы­литель опять зашипел в руках Тэйера. — А что думаете лично вы?

— Я думаю, что узнаю более точно, когда встречусь с этим юношей.

— Вы знаете, что правящий совет предо­ставил мне полномочия предпринимать любые шаги, какие я сочту необходимыми в создав­шейся ситуации?

Остин стиснул зубы. Он не слишком до­верял суждениям Тэйера.

— Да.

— Если я сочту, что этот человек опасен, то уничтожу угрозу.

Остин повернулся лицом к эмиссару. Генри стоял рядом с банановым деревом, следя за его реакцией. Его карие глаза не потускнели от времени, седые брови хмуро сдвинуты.

— Я не думаю, что нам понадобится унич­тожить его, — сказал Остин.

— Уверяю вас, я уничтожу его только в том случае, если не останется иного выхода. Но не забывайте, я — по-прежнему эмиссар в этом городе, — Генри сорвал розовую ор­хидею с увядшими краями лепестков. Хмуро посмотрев на погибший цветок, он бросил его на серые плиты, которыми был выложен пол. — Я знаю, есть люди, считающие, что я слишком стар, чтобы справиться с этой про­блемой, но они заблуждаются. Пусть вы — английский маркиз и эмиссар в Нью-Йорке, но не забывайте, здесь вы всего лишь мой помощ­ник. Операцию провожу я.