Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

Софи кивнула.

— Конечно, Филипп — надутый зануда, но в хороших манерах ему не откажешь.

Лаура напряглась, внезапно ощутив жела­ние защитить Филиппа от этого разбойника-викинга.

— Филипп — вовсе не надутый зануда. Глаза Софи округлились.

— По его мнению, самое лучшее время­препровождение — разглядывать собрание кам­ней.

— Камней? — Коннор взглянул на Лау­ру. — Этот человек собирает камни? Лаура вздернула подбородок.

— Его очень интересует геология.

— Собирает камни! — Коннор только ус­мехнулся.

Лаура заплела волосы в тугую косу.

— А я нахожу его коллекцию камней очень интересной.

— Да, — кивнул Коннор, сложив губы в широкую, насмешливую улыбку. — Конечно, это очень интересно.

Лаура отвернулась от него и принялась разглядывать большие золотые снежинки, стройными колоннами марширующие по шелковым обоям цвета слоновой кости. Мо­жет быть, Филипп скучен, но он по крайней мере джентльмен. Ему даже в голову не придет поцеловать ее. От ее поясницы под­нялась новая волна жара, опаляя ей грудь, шею и щеки.

Кто-то постучался в дверь, и Лаура стис­нула зубы. Хватит c нее одного гостя. По приглашению Софи дверь отворилась, и вошла Фиона.

— Я подумала, что, может быть, вам хо­чется чаю, — сказала Фиона, переводя при­стальный взгляд с Лауры на Коннора.

— Не сейчас, Фиона, — нетерпеливо отка­залась Лаура. Нужно, наконец, найти способ избавиться от этого викинга! — Я позвоню, когда нам будет что-нибудь нужно.

Фиона кивнула, продолжая смотреть на Коннора.

— А вы, должно быть, мистер Пакстон?

Коннор улыбнулся.

— А вы — та милосердная леди, которая прислала мне тоник?

— Ну да, это я, Фиона Келли. Рада видеть, что мой тоник поставил вас на ноги. Вы с виду совершенно здоровы, честное слово!

— Да, я чувствую себя гораздо лучше, спа­сибо.

— Не за что, не за что, — Фиона стояла, улыбаясь Коннору, как будто собиралась гла­зеть на него весь день.

— Фиона, у вас нет никаких дел на кух­не? — осведомилась Лаура.

— Да, да, конечно, есть, — откликнулась Фиона, но не сдвинулась с места. Глядя на Коннора, она сияла от удовольствия. — Что бы вы хотели на обед, сэр?

— Я уверен, что все, приготовленное вами, будет восхитительно. Фиона захихикала.

— Да, надеюсь, что вы будете довольны. Думаю, что на обед приготовлю жареного ба­рашка с капелькой малинового соуса, — Фиона направилась в коридор, в дверях обернувшись и еще раз улыбнувшись Коннору. — И еще я испеку шоколадный пирог. Пальчики обли­жете!

— Буду ждать обеда с нетерпением. Когда Фиона вышла из комнаты, Лаура бросила на Коннора яростный взгляд. Неужели он способен очаровать любую женщину? Впро­чем, конечно, да. Какая женщина смогла бы спокойно смотреть в эти озорные синие глаза и не чувствовать сердцебиения? Без сомнения, этот человек давно потерял счет своим победам.

— Тетя Софи, как вы полагаете, удастся ли вам отправить нашего дорогого гостя об­ратно в его время, пока он не выставил нас на посмешище?

Софи глубоко вздохнула.

— Боюсь, мы должны быть готовы к тому, что мне не удастся отправить его назад.

Лауре захотелось закричать. Она закрыла глаза и медленно досчитала до десяти, потом до двадцати. Это не помогло, и она продол­жала считать, добравшись до сотни в надежде подавить огромное желание сорваться на крик.

— Лаура, еще ничего не известно навер­няка, — успокоила ее Софи, прикоснувшись к ее руке. — Я много над этим размышляла. Возможно, заклинание действует только в пол­нолуние. Коннор явился в полнолуние; воз­можно, в следующее полнолуние он покинет нас.

Лаура подумала о снах, о ночах, когда Кон­нор приходил к ней. Это всегда случалось в полнолуние.

— А если я не смогу отправить его назад, придется ему стать моим кузеном.

Лаура посмотрела на улыбающееся лицо тети, пытаясь отыскать надежду в ее темно-синих глазах, оптимизм, на который она сама была не способна.

— Неужели вы надеетесь, что удастся вы­дать этого викинга за джентльмена? Он даже ест пальцами!

— Это нехорошо? — спросил Коннор. Лаура взглянула на него. Он стоял, обло­котившись на ручку кресла-качалки, скрестив руки на широкой груди, и его черные кожаные штаны резко выделялись на фоне светло-зеле­ной бархатной обивки. Ни один современный человек не сможет выглядеть столь привлека­тельно. По ее коже побежали мурашки при воспоминании о прикосновении к его телу.

— Да, нехорошо, как и все твое поведение. Коннор кивнул, смиренно соглашаясь с ее словами.

— Я научусь есть так, как принято.

— Ты должен научиться еще тысяче других вещей.

Он усмехнулся.

— И научусь.

— Дорогая, все, чего ему не хватает, — не­множко тренировки, — сказала Софи, встав ря­дом с Коннором. — Если его правильно одеть, подстричь и обучить этикету, он великолепно приживется в нашем столетии.

— Обучение займет многие годы, а отец вернется сегодня вечером.

— Лаура, твой отец проводит в этом доме так мало времени, что даже не заметит Коннора. — Софи старалась произнести это помягче, но ее слова пронзили Лауру, точно раскален­ным железом. — Я не удивлюсь, если прямо с вокзала он отправится к себе в контору.

— Отец — занятой человек, но это не зна­чит, что он не заметит викинга в доме, — воз­разила Лаура. «Отец любит меня. Правда лю­бит, — уверяла себя Лаура. — У него есть бо­лее важные дела, только и всего. Бизнес есть бизнес. Постоянно приходится решать неожи­данно возникающие проблемы». — И даже ес­ли отец не заметит его, все равно остается бал у Гарднеров. Всего через неделю мы долж­ны будем представить Коннора высшему све­ту. Это же бал. Боже милосердный, бал миссис Гарднер!

— Почему ты боишься этой женщины? — спросил Коннор.

Лаура выпрямилась, пораженная его догад­ливостью.

— Кто боится?

— Ты говоришь о ней так, будто она — королева, которая может отсечь голову взма­хом руки.

— Ничего подобного! — Лаура отверну­лась от него, поглядев на Софи в поисках поддержки. — Правда, тетя?

— Коннор прав, дорогая. Ты говоришь об Эстер Гарднер так, как будто она королева. Лаура вздохнула.

— Что ж, возможно.

— А я думал, что Бостон не входит ни в какое королевство, — сказал Коннор.

— Ты не понимаешь. — Лаура, подойдя к окну, принялась смотреть на Общинный Луг. — Мой отец — ирландец, а это значит, что находятся люди, которые смотрят на него как на мужлана.

— Эти люди просто невежды. — Коннор обернулся к ней. — Они не понимают, что ирландцы — гордый народ. Им была знако­ма любовь к искусству и истории, у них бы­ли великие писатели и поэты, когда почти весь остальной мир пребывал во тьме.