Данелла Хармон - Предвкушение счастья

Он знал, что Майра обязательно спросит об этом, и намеревался объяснить ей причину недовольства и злости, которые скрывались за поступками Эвелины. Но стоявшая так близко Майра спутала все его мысли. Он прикусил губу и прислонился к двери, стараясь сохранить небольшое пространство между собой и этой феей, которая так неожиданно показала ему лучшие стороны своей души. Он поспешно заговорил:

— Мне очень жаль, что она так плохо обошлась с тобой утром. Возможно, это была не слишком хорошая идея привезти ее сюда…

Майра крепче сжала его ладонь.

— Нет, я хочу, чтобы она осталась.

Брендан поспешно отвел глаза, стараясь не смотреть на ее грудь, так ясно вырисовывавшуюся под тонкой ночной рубашкой.

— Она очень страдает, Брендан, — услышал он голос Майры. — Я не поняла этого днем и поэтому резко ответила на ее колкости. Я не должна была делать этого. Твоей сестре очень плохо, да?

По его лицу промелькнула тень.

— Брендан, что сделало ее такой несчастной? — продолжала настаивать Майра, поглаживая его плечи. — Все дело в искалеченной руке, да?

— Я бы не хотел говорить об этом.

— Но ты должен. Эвелине нужны друзья, Брендан. Я готова поспорить, что у нее никого нет и ты единственный в целом мире, кто заботится о ней, верно?

Брендан упрямо молчал.

— Черт возьми, Брендан! Я хочу помочь! Почему бы тебе не довериться мне?

Майра придвинулась и обвила руками его шею. Ее взгляд был таким мягким и умоляющим, что он наконец сдался.

— Это случилось почти четыре года назад, — спокойно заговорил он. — Я был назначен новым капитаном флагмана английского флота. Мы находились на борту фрегата в бостонской бухте. На корабле начался мятеж… и произошел несчастный случай. Кто-то выстрелил из пистолета, и пуля повредила Эвелине руку. — Он помолчал, а потом решил, что не должен ничего утаивать — Ей… она лишилась трех пальцев — Бог мой, Брендан…

Он долго молчал.

— Моя сестра была прирожденной художницей, — заговорил он снова. — Наша мама обычно говорила, что она родилась с кистью в руке. И правда, Эвелина рисовала портреты, когда ей еще не исполнилось и пяти лет. А в пятнадцать она рисовала портреты лондонской знати. Она стала настоящей сенсацией… Люди были готовы платить огромные деньги, лишь бы позировать ей. — При этих воспоминаниях на его лице появилась улыбка. — Она обычно шутила, что когда-нибудь будет брать уроки у знаменитых художников и что ее картины будут висеть в музее рядом с их. Но выстрел Кричтона все изменил.

— Кричтон? — нахмурилась Майра.

— Не важно, кто он. Что сделано, то сделано.

Майра смотрела на Брендана. Его темные волосы слегка завивались возле самой шеи, глаза потемнели от боли, и в них уже не было того искрометного ирландского юмора, который так нравился Майре. Значит, Эвелина не всегда была такой. Возможно, если проявить немного внимания, она сможет стать прежней.

— Теперь я понимаю, почему она так несчастна, — задумчиво произнесла Майра, запустив пальцы в мягкие волосы Брендана и теснее прижимаясь к нему. В его взгляде промелькнуло беспокойство, но он не отстранился. — Я постараюсь подружиться с ней. Отец недавно сетовал, что в моей школе нет ни одного ученика. Думаю, Эвелина станет моей первой ученицей.

— Она будет упираться, что не научится кататься верхом, — взволнованно произнес Брендан.

— Я буду настаивать, что научится. — Майра снова подумала о боли, которую испытывала Эвелина, о том, как она попыталась начать рисовать. — Может, она больше не сможет рисовать, но она должна знать, что способна что-то сделать. И когда она это поймет, то обретет уверенность в себе, которая так необходима ей…

— Майра? — Его голос прозвучал непривычно хрипло.

— Да?

— Пожалуйста, не прижимайся ко мне.

Майра улыбнулась, на мгновение забыв об Эвелине и вспомнив ультиматум отца. У нее промелькнула коварная идея.

— Я отодвинусь, если ты поцелуешь меня, — кокетливо заявила она, еще сильнее прижавшись к Брендану. В его глазах промелькнуло беспокойство, и он попытался высвободиться из ее объятий. Он попятился, и босые ноги девушки заскользили по полу.

— Брендан, если я посажу занозу, придется разбить тебе нос.

— Если ты отпустишь мою шею…

Она засмеялась и спрятала лицо у него на груди, лаская губами маленькие нежные волосы. Дыхание Брендана участилось, и он снова постарался высвободиться.

— Пусти меня.

— Нет.

Ее нога, гладкая и шелковистая под тонкой тканью рубашки, поднялась по бедру Брендана, поглаживая его, как кота. Он сделал последний шаг и оказался прижатым к стене. Кровь стучала у него в висках. Майра принялась гладить его шею, грудь, осторожно прикасаясь к шраму, который оставила пуля, пущенная Кричтоном.

— Что ты делаешь?

— Соблазняю тебя.

— Так мужчину не соблазняют!

— Но тогда как?

— Не знаю, я никогда не пытался сделать этого!

Майра видела, что его бастионы рушились, как плохо построенная крепость. Его губы изогнулись, а в глазах появились озорные искорки. Майру охватило странное волнующее чувство, от которого перехватило дыхание.

— Давай посидим у окна, Брендан. — Она машинально провела языком по губам и увидела, как потемнели его глаза. — Мы можем., посмотреть на звезды.

Брендан уставился на нее.

— Как же так? Мы только что говорили о моей сестре, а в следующее мгновение ты настолько одурманиваешь меня, что я даже не способен думать…

Брендан запнулся, услышав ее смех. Схватив за руки, Майра потянула его к себе, и обрадовалась, поскольку он ничуть не протестовал. Она дрожала от предвкушения. Каково будет попытаться соблазнить его, испытать те сумасшедшие ощущения, которые будоражили ей кровь?

— Я ждала этого с того самого момента, когда ты в первый раз поцеловал меня, — выдохнула Майра, толкнув его на подушки и прижав к ним. Она ласкала его твердую грудь, дыхание Брендана сделалось частым и хриплым. — Я знаю, ты боишься меня, но я не "причиню тебе боли, обещаю…

— Майра, я нисколько не боюсь тебя.

Майра уселась ему на живот и почувствовала себя смелее.

— Майра… — повторила она, обжигая своим дыханием ему кожу. — Мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Волосы упали ей на лицо, когда она принялась целовать его подбородок, шею. — У меня от этого мурашки бегут по спине.

Жар его рук проникал сквозь тонкую ночную рубашку. Ей хотелось вновь и вновь целовать его, ласкать, прижиматься к его груди. Непонятная горячая волна запульсировала внизу, разливаясь по всему телу, пока не достигла сердца и легких, и девушке стало трудно дышать. Она уткнулась ему в шею, чувствуя щекой щетину, вдыхая запах его мыла…