Ширл Хенке - Глубокая, как река

— Хитер, — откликнулась Лиза, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Не стал мозолить глаза и поспешил смыться, как только стало известно, что жокей, которого он загнал в пруд, на самом деле девушка и находится под опекой Вескотта.

— Меня волнует другое, — сказал Сантьяго. — Что может заставить уважаемого господина рисковать своей репутацией, позволяя женщине выступать на скачках на его лошади?

— А какая уважающая себя девушка согласится на это? — вставил Сэмюэль.

— Но ведь на прошлых состязаниях она показала себя прекрасной наездницей, — напомнила Лиза, решив защитить слабый пол от нападок мужчин с их предрассудками. — Мы, женщины, не такие уж хрупкие и беспомощные создания, какими вы хотите нас видеть, — добавила она мягко. — Если помнишь, дорогой муженек, именно ты преподал мне первый урок верховой езды в мужском седле.

— Но не в мужской одежде, — отрезал Сантьяго.

— Верно — вначале. Но потом я все равно стала надевать брюки, — возразила упрямая Лиза.

Куинну оставалось лишь тяжко вздохнуть, и Сэмюэль рассмеялся. Мужчины понимали, что спорить бесполезно. Лиза с победным видом выплыла из гостиной и направилась наверх проведать детей. В этот момент раздался стук в дверь, и Сантьяго встал, чтобы впустить гостя. На пороге стоял Натаниэль Эверетт, один из молодых курьеров почтмейстера Истона.

Юноша вежливо поклонился и нервно сглотнул, отчего на худой шее дернулся кадык.

— Мистер Истон решил, что вам нужно доставить это как можно быстрее, полковник, — проговорил курьер, протягивая Шелби конверт, окаймленный черной полосой.

Предчувствие надвигающейся беды охватило полковника при прикосновении к плотной шероховатой бумаге. Пока он вскрывал конверт, Сантьяго поблагодарил курьера и закрыл за ним дверь.

Буквы плясали перед глазами Шелби, и ему потребовалось сделать усилие, чтобы вникнуть в смысл послания Уортингтона Соамса:

«Дорогой Сэмюэль,

С глубоким прискорбием сообщаю о смерти твоей супруги. Летиция и Ричард направлялись на плантацию Миллер, когда лодка, в которой они находились, села на мель и затонула. Летицию не удалось спасти…»

Сэмюэль не верил собственным глазам и перечитал первые строчки, потом пробежал письмо до конца и тупо уставился на размашистую подпись сенатора под текстом. «Должно быть, он вне себя от горя, — стучало в голове. — А я ничего не чувствую. Нет, чувствую, но не горе, а радость». Шелби попытался представить лицо тестя, но перед его мысленным взором возникла иная, совершенно непрошеная картина — Оливия Сент-Этьен, отвечающая на его поцелуй в саду возле особняка Шуто.

«Боже правый! Какое же я чудовище! — упрекнул себя полковник. — Произошло несчастье, погибла моя жена, а я испытываю облегчение и думаю о другой женщине». Но внутренний голос подсказывал, что винить себя не в чем. Ведь это непомерные амбиции Тиш погубили его любовь к ней, так же как она сама убила дитя, которое они зачали. Но неужели теперь и он, Сэмюэль, опустился до уровня своей жены, стал настолько холодным и расчетливым, что может думать лишь о своей выгоде, когда происходит страшная трагедия?

Сэмюэль вздрогнул, ощутив на плече руку Сантьяго, и начал постепенно приходить в себя, отбросив сомнения и терзания.

— Надо полагать, плохие новости. — Сантьяго налил им обоим виски, пока Сэмюэль перечитывал письмо, и молча вручил полковнику стакан.

— И да и нет. — Шелби провел рукой по волосам и нервно выругался. — Конечно, мне не следовало бы так говорить. Новость и впрямь плохая — погибла Летиция, утонула, когда вместе с Ричардом плыла на лодке по Джеймс-Ривер. Ричард, наверное, места себе не находит оттого, что не смог ее спасти.

Куинн наблюдал, как Шелби залпом опорожнил стакан и тут же наполнил его снова.

— Летиция была самовлюбленной и взбалмошной женщиной, — проговорил Сантьяго. — Мне не раз доводилось встречать подобных ей. Честно говоря, я не женился на такой только по счастливой случайности. Тебе совсем не обязательно горевать из-за ее смерти.

— Однако испытывать чувство облегчения тоже недостойно, — возразил Шелби. — Едва узнал о смерти жены, как перед глазами замаячила рыжая красотка. — И полковник обругал себя последними словами.

— Незачем терзаться, — внушал Сантьяго. — Не твоя вина, что ты не можешь оплакивать Летицию и конец несчастливой семейной жизни.

Сэмюэль, глубоко задумавшись, казалось, уже не слушал его.

Эмори Вескотт был доволен. Нельзя сказать, чтобы полностью и совершенно, поскольку утратил постоянный источник дохода, который обеспечивало участие девчонки в скачках, да и его репутации был нанесен ущерб, когда стало ясно, кого он использует в качестве жокея. Отныне Оливии будут чураться, перестанут принимать в обществе и она станет для опекуна обузой. Однако хитрый торговец уже подыскал ей применение и при мысли об этом удовлетворенно хмыкнул. Потом откинулся на спинку сиденья своего городского экипажа и подставил лицо теплому утреннему солнцу, предвкушая беседу с полковником Шелби.

Конечно, все передряги свалились на голову Эмори по вине мерзавца Стюарта Парди. Впрочем, он понес наказание: его официально дисквалифицировали, победу не засчитали, и теперь Вескотту не придется выкладывать проигранную внушительную сумму. Ну а что касается Цыганки… этот обуреваемый страстью болван Шелби после предложения, которое намеревался сделать ему Вескотт, того и гляди еще заплатит за кобылу из своего кармана. Представив себе, как все может обернуться, Эмори удовлетворенно ухмыльнулся, заранее поздравляя себя с успехом. По его мнению, все складывалось как нельзя лучше. Проиграв полковнику пари, торговец получил искомый предлог и мог изложить свое предложение, которое теперь не покажется опытному шпиону подозрительным.

Коляска остановилась перед торговым складом Куинна на Мейн-стрит, массивным каменным зданием, из дверей которого доносился запах вывешенных для просушки звериных шкур. Шкурки, в первую очередь бобровые, служили в долине Миссури валютой, которая имела больше хождения, нежели монеты и ассигнации, — они не так часто встречались в этой глуши. На Западе предпочитали бартер, обмен товара на товар. Эмори Вескотт подумал о бартере, который намеревался провернуть в самое ближайшее время, и вновь самодовольно улыбнулся.

7

Сэмюэль знакомился с фирмой Куинна, перелистывая пухлые книги бухгалтерского учета. Одна за другой перед глазами мелькали страницы, испещренные мелким бисерным почерком. Выстраивались в длинные колонки списки товаров, включая меха и кожи, кремни для ружей и ленты для дам. Не жалея времени и сил, клерки вели строжайший учет всего, что закупала и продавала процветающая компания.