Валери Кинг - Ярмарка невест

— Как романтично вы выражаетесь, мисс Марджори. Счастья — ненастья, подумать только! Значит, вы не только хорошая сваха, но и поэтесса? Как это очаровательно! О! Я вижу, мне машет рукой мисс Раштон. Простите, я непременно должна сделать ей комплимент по поводу ее платья. Она одна из немногих знакомых мне женщин, которым идет белое. Может быть, мы еще поговорим с вами раньше, чем закончится лето!

Она грациозно прошла мимо Марджори, у которой осталось явное ощущение того, что она только навлекла на свою голову большие неприятности. Кроме того, она вдруг поняла, что просто не в силах отвести взгляд от подола своего собственного белого узорчатого кисейного платья. О, нет — она не позволит острому язычку мисс Притчард, во всем идущей по стопам собственной матери, испортить ей настроение. Она с удовольствием вспомнила, как сэр Литон-Джонс отпустил ей особенно изысканный комплимент по поводу элегантности ее бального платья, заметив, как красиво белое при ее светло-каштановых волосах.

Мысли о сэре Литон-Джонсе и отвлекли ее от неприятного разговора с мисс Притчард о восхитительных перспективах брака баронета с Дафной. Марджори была вполне невозмутима, когда ее представляли кое-кому из круга многочисленных знакомых миссис Вэнстроу. Потом по крайней мере четыре джентльмена пожелали танцевать с нею. Она с удовольствием приняла приглашения.

Прием близился к завершению. Вот-вот должно было пробить одиннадцать. Этой традиции было гораздо больше пятидесяти лет.

Марджи была рада вернуться в «Полумесяц». Бал оказался смесью успешных, но утомительных встреч. Кроме того, что-то смутно беспокоило ее. Марджи чувствовала, что ни мистер Раштон, ни мисс Притчард не желали помочь ей найти Дафне подходящего мужа. Скорее наоборот, каждый из них, будь у них шанс, с удовольствием разрушил бы ее планы.

Все же ей доставляло удовольствие видеть Дафну покорной и мирной, сидящей рядом с ней, сложив руки на коленях и мягко улыбаясь. С ее губ не слетело ни одной жалобы. Похоже, она совсем не огорчалась по поводу того, что Сомерсби за весь вечер не подошел к ней больше ни разу. «Как это непохоже на нее», — подумала Марджори. С другой стороны, когда Дафне представили сэра Литон-Джонса, она заговорила с ним в безмятежной манере, свойственной дамам, что тоже было непохоже на нее. Впрочем, насколько поняла Марджи, баронету это понравилось. Подумав, она пришла к простому заключению, что Дафна начала взрослеть.

С другой стороны, миссис Вэнстроу была далека от состояния мирного довольства жизнью. Она сидела напротив Марджори. Ее белое перо резко дергалось, когда экипаж ехал по городу по направлению к «Полумесяцу». Глаза ее сияли торжеством, а мысли можно было прочесть по взволнованному выражению ее лица.

Ее тетя не произнесла ни одного слова с того момента, как откинулась на подушки и экипаж тронулся в путь. Однако казалось, что она просто неспособна высказать вслух, какое удовольствие доставил ей вечер.

— Я никогда не видела, — начала вдруг с воодушевлением миссис Вэнстроу, — такой зависти в глазах миссис Притчард, как сегодня вечером! О, если бы я могла при каждой нашей встрече праздновать в душе подобную победу! У меня больше не осталось бы никаких желаний. Моя дорогая племянница, ты и представить себе не можешь, какой успех имела сегодня твоя работа. Никто ни о чем не догадался. Знаешь, меня несколько раз спрашивали, кто сшил мне платье. И даже, не прислали ли мне его из одного из магазинов в Лондоне. Никому в голову не пришло, что такую прекрасную вещь могли мне сшить здесь!

Ах! Я вне себя. Будь я более нервной, я стала бы жаловаться на перевозбуждение и сердцебиение. Я сама не своя от радости!

Марджори, понимая, что Судьба предоставила ей долгожданный шанс обратиться к тете с просьбой приютить ее и Дафну на более долгий срок, тихо произнесла:

— Ах, миссис Вэнстроу, у меня в сундуке лежит альбом с набросками. Я, знаете ли, часто этим балуюсь. Там примерно две дюжины рисунков бальных платьев, придуманных мной. Может быть, вы захотите как-нибудь полистать его. Я бы с огромным удовольствием сшила вам столько платьев, сколько вы захотите. Да и не только платьев, ведь я прекрасно разбираюсь в любой одежде: косынках, накидках, рединготах, мантильях… О, простите, мне только что вспомнилась одна печальная вещь!

Миссис Вэнстроу наклонилась вперед. Она явно ловила каждое слово Марджи. Эти последние ее, кажется, серьезно огорчили.

— Что? Что такое, дитя мое?

Марджи вздохнула.

— Не помню, говорила ли я вам об этом, дорогая миссис Вэнстроу, но Дафна и я завтра уезжаем в Брайтон. У нас там есть знакомая. Она обещала мне место швеи в своем довольно модном магазине. Согласитесь, при наших ужасных обстоятельствах просто преступно не воспользоваться ее необычайной добротой. Мне очень жаль! Мы получили бы такое удовольствие, не правда ли?! Я имею в виду шитье платьев для прогулок, дорожных. Шляпки настолько изящные, насколько это можно себе представить. О, я чуть не забыла! Я ведь хотела сшить вам мантилью до колен, бежевого и сиреневого цветов, отороченную соболем, — или, по-вашему, больше подошел бы лисий мех?! Ох, надо же! Я все болтаю и болтаю! Вы должны простить меня! Я всегда так увлекаюсь, когда речь идет о модной одежде! Забудьте все, что я сказала, и пожелайте нам счастливого пути. Мы отправимся на заре. Я только что поняла, что, скорее всего, мы больше вас не увидим. Мне так грустно! — Она достала платок из вышитой бисером сумочки и по очереди прижала к каждому глазу, вытирая несуществующие слезы.

Марджи не смела взглянуть на свою сестру. Она видела боковым зрением, что бедную Дафну вот-вот хватит удар от неожиданного потрясения. При ограниченных умственных способностях сестры, Марджи была уверена, что Дафна ни за что не догадается, зачем она рассказывает тете сказки о поездке в Брайтон.

В то же время на лице миссис Вэнстроу наконец появилось выражение, на которое Марджи так надеялась! Ее тетю явно расстраивала мысль, что она лишится стольких, по-видимому, прекрасных нарядов, о которых только что рассказала племянница. Она приоткрыла рот, вытаращила глаза и довольно сильно побледнела.

— Вы уезжаете? — прошептала она. — То есть, конечно, уезжаете! — На ее лбу появилась складка, глаза уставились куда-то в пространство за окном.

Она растерянно надула губы и медленно что-то соображала.

Марджори ждала не дыша. Для сохранения аффекта она продолжала промокать глаза и сопеть, пока тетя обдумывала все, что она сказала.

Дафна, явно не в силах переносить эту неизвестность, взяла сестру за руку и сильно ее сжала. Марджи повернулась, чтобы на нее посмотреть, но в ответ на страдальческое выражение вопрошающих и умоляющих глаз сестры просто покачала головой.