Вирджиния Хенли - Без маски

— Да, конечно. Именно правду… Хотя мужчины такие обманщики… Иногда кажется, что они просто не способны говорить правду.

— Дорогая, я купил это поместье, поскольку знал, что ты сразу влюбилась в него. И я подумал, что эта покупка, возможно, поможет мне уговорить тебя выйти за меня замуж. Но я не торопился сообщать тебе об этом, так как хотел убедиться в том, Велвет, что ты испытываешь влечение ко мне, Грейстилу, а не к лорду Монтгомери, хозяину Роухемптона.

Велвет тут же почувствовала, что злость ее куда-то исчезла — словно ее и не было. Окинув взглядом стоявшего перед ней полуобнаженного мужчину, она густо покраснела и, потупившись, пробормотала:

— По-моему, я предоставила тебе достаточно доказательств этого. — По-прежнему глядя на свои босые ноги, она в смущении добавила: — Я чувствую себя довольно глупо, поскольку обвиняла тебя в том, что ты приехал сюда без разрешения. А выходит, это я нарушила границы чужих владений. Грейстил ухмыльнулся:

— Я прощаю тебе все и всяческие нарушения. Знаешь, я намеревался вернуться сегодня в Лондон, но теперь, когда я узнал, что здесь ты… Велвет, мне ужасно хочется сыграть роль любезного хозяина. Надеюсь, ты отобедаешь со мной в этом доме, который заменит нам на сегодня весь остальной мир. Так как же, согласна?

У нее перехватило дыхание, она вдруг сообразила, что может стать хозяйкой Роухемптона. Если, конечно…

— Да-да, я хотела бы этого больше всего на свете, — закивала Велвет.

Он галантно поднес к губам ее руку. Улыбнувшись, сказал:

— Итак, до встречи за обедом, дорогая.

Вернувшись к себе в комнату, Велвет распахнула гардероб и с минуту рассматривала платья, которые привезла с собой из Лондона. Потом, повернувшись к Эмме, сказала:

— Да, это правда. Новым хозяином Роухемптона стал лорд Монтгомери.

— И вы, насколько я понимаю, собираетесь выйти за него замуж?

— Видишь ли, мы помолвлены… Замужество же является… следствием этого, не так ли?

Эмма закатила глаза — вероятно, давая понять, что удивлена подобными рассуждениями. А Велвет между тем продолжала:

— И Грейстил пригласил меня сегодня на обед. Так что мне необходимо надеть мое самое обворожительное платье.

— Вы что, купались в нижней рубашке? — неожиданно спросила Эмма. — Я заметила, что она совершенно мокрая. А другой, между прочим, вы с собой не прихватили!

— Обойдусь как-нибудь и без нее, — заявила Велвет с таким видом, будто всю жизнь ходила без нижнего белья.

Немного подумав, Велвет вытащила из гардероба шелковое платье цвета лаванды — именно его она решила надеть этим вечером. Внимательно осмотрев платье, Велвет с улыбкой подумала: «Что ж, если Грейстил собирается соблазнить меня сегодня, то ничего у него не получится. Потому что это я его соблазню. Очень уж мне нравится Роухемптон!»

Глава 8

Грейстил нес наверх огромный поднос, уставленный тарелками с вкуснейшими блюдами, приготовленными миссис Клегг. Там были и зажаренный на сливочном масле кабачок, и пастернак в сахарной глазури, и хрустящий жареный картофель, и даже фаршированный сливами фазан в чесночной подливе. Разумеется, миссис Клегг не забыла и о десерте, состоявшем из бисквитов, различных пирожных, свежих фруктов, сладкого заварного крема и взбитых сливок. Бутылку золотистого вина «Канари» Грейстил держал под мышкой.

Поставив поднос и вино на столе в своей комнате, Грейстил прошел по коридору и, постучав в спальню Велвет, закричал:

— Обед подан, миледи! Проголодалась?!

Велвет облизнула внезапно пересохшие губы и снова посмотрела в зеркало. Без нижней рубашки тонкое шелковое платье цвета лаванды облегало ее фигуру как перчатка. Сейчас ей вдруг показалось, что у нее слишком уж вызывающий вид. «Но ведь ты с самого начала решила проявлять бесстрашие», — сказала себе Велвет. Следуя совету Бесс, она оставила свои рыжие волосы непокрытыми, дабы Грейстил постоянно испытывал соблазн прикоснуться к ним.

Открыв наконец дверь, Велвет с улыбкой сказала:

— Да, я ужасно голодна. А ты?

Грейстил окинул ее выразительным взглядом.

— О, я просто умираю от голода!

Они быстро прошли по коридору и вошли в покои Грейстила. Прикрыв за собой дверь, он с некоторым удивлением взглянул на Велвет, тотчас же приблизившуюся к камину. Обернувшись к нему, она пробормотала:

— Как жарко ты натопил… Теперь понятно, почему твоя рубашка так быстро высохла.

— В твоих словах слышится недовольство. — Грейстил усмехнулся. — Если хочешь, я могу ее снять.

Она презрительно фыркнула:

— Самоуверенный дьявол!

Словно в ответ на ее реплику, Грейстил начал расстегивать пуговицы на рубашке.

— И ведешь себя вызывающе, — добавила Велвет.

Она стояла у камина, поэтому он прекрасно видел очертания ее стройной фигуры, просвечивавшие сквозь тонкую ткань платья.

— Ты, Велвет, тоже ведешь себя вызывающе. Кто, кроме тебя, отважится носить платье без нижней рубашки?

— Но ты же сказал, что женщины носят куда больше одежды, чем мужчины. Вот я и подумала, что все должно быть по справедливости.

— Согласен, дорогая. Разумеется, ты права. Присаживайся. Давай наконец пообедаем.

С этими словами Грейстил шагнул к столу и отодвинул для нее стул.

Велвет медленно приблизилась к столу. Когда же она в конце концов опустилась на стул, Грейстил наклонился к ней и поцеловал ее в шею, после чего осторожно прикоснулся к ее волосам. Затем, усевшись напротив нее, поднял с блюда серебряную крышку и принялся разделывать фаршированную птицу. Положив в тарелку Велвет несколько самых сочных кусочков, Грейстил принялся наливать в бокалы вино.

А Велвет тем временем отправила в рот первый кусочек фазана — и замерла на мгновение с выражение восторга.

— Какой замечательный обед… А вот мы, когда наша семья жила в изгнании в Сен-Жермене… О, мы ни о чем подобном даже мечтать не могли.

— Мне грустно думать о том, сколько лишений тебе пришлось перенести, Велвет.

— Эти лишения не казались нам слишком тяжкими, поскольку мы знали, что приносим жертвы ради дела Карла Стюарта. А как жил ты? Наверняка солдатский рацион тоже не имел ничего общего с этими яствами?

— Да, нам крайне редко приходилось вкушать фаршированных фазанов, — с улыбкой ответил Грейстил и предложил тост: — Пусть у тебя будет все, что ты хочешь… и сегодня вечером, и всегда.

Сделав несколько глотков, она поставила бокал на стол и провела по губам кончиков языка. У Грейстила тотчас разыгралось воображение, и вскоре он почувствовал, что все сильнее возбуждается. «Похоже, каждое ее движение воспламеняет меня», — подумал он, пытаясь овладеть собой.