Барбара Картленд - Прихоть султана

Ровена вскочила на ноги. Не задумываясь о том, как одета, она поспешила к каюте мистера Фарли и постучала. Не получив ответа, девушка толкнула дверь и вошла в комнату.

Внутри никого не было.

Ровена побежала по коридору к комнате леди Гонории и заколотила кулаками в дверь. Дверь открыла горничная ее сиятельства Джина. Служанка широко зевала. Было очевидно, что она только что проснулась.

— Ваша хозяйка здесь? — нетерпеливо спросила Ровена.

— Нет, мисс, она сказала, чтобы я ложилась спать и не дожидалась, пока она ве… мы плывем?

Ровена со всех ног побежала к каюте герцога и как можно громче забарабанила в дверь. Она стучала снова и снова, пока Марк не открыл.

— Какого дьявола… Мисс Торнхилл?

Герцог быстро отвел взгляд, и только сейчас Ровена заметила, что ее атласный с кружевами халат распахнулся, явив прикрытую одним лишь тонким шелком грудь. Марк выглядел не намного пристойнее: расстегнутая рубашка обнажала мощный торс с темными волосками.

— Случилось ужасное, — выдохнула Ровена. — Ваша тетя и мой дедушка не отправились спать пораньше, как говорили нам. Они поехали гулять по Лиссабону. И не вернулись.

— Что?

— Мы отплыли без них! Они вернутся на причал и обнаружат, что нас нет. Они пожилые люди, они придут в ужас…

— Хорошо, я сейчас. Пойдите к капитану и скажите ему… нет, никуда не ходите в таком виде. Я сам ему скажу.

Ровена побежала обратно в каюту и снова оделась, на этот раз выбрав юбку и блузку, самые простые, какие смогла найти. Сейчас было не время щеголять нарядами.

— Ах, мисс, — сказала заплаканная Дженни, — мне так жаль.

— Глупости, это не твоя вина, — отрывисто сказала Ровена. — Но я знаю чья.

Торопливой походкой девушка вышла из комнаты и поднялась на мостик, где герцог совещался с капитаном, который готовился поворачивать корабль.

Капитан выглядел виноватым.

— Никто не знал, что они покинули корабль, — сконфуженно сказал он. — Они никого не предупредили.

— Разумеется. Зачем им было кого-то предупреждать? — решительно вмешалась в разговор Ровена. — Насколько им было известно, мы собирались пробыть в Лиссабоне еще два дня.

При этих словах Ровена бросила негодующий взгляд на герцога, и он не замедлил ответить тем же.

Девушка покинула мостик и остановилась у перил, наблюдая, как огни Лиссабона постепенно вырисовываются на горизонте. Спустя какое-то время к ней подошел Марк.

— Насколько я понимаю, всю тяжесть вины за эту катастрофу вы возлагаете на меня.

— До последней капли, — бросила Ровена. — Если бы вы не настояли на том, чтобы без раздумий сняться с якоря…

— Почему тетина служанка не предупредила нас, что ее нет на борту?

— Потому что она спала, когда мы вернулись. Ваша тетя добрая и внимательная хозяйка, она отпустила Джину отдыхать до своего возвращения. Та ничего не знала, пока я не разбудила ее несколько минут назад.

Марк запустил пальцы в волосы.

— Боже мой! — простонал он. — Что я наделал? Бедная старушка, одна в чужой стране…

— Прошу прощения, но она не одна, — поджав губы, возразила Ровена. — С ней мой дед.

— Хороший человек, но такой же пожилой и беспомощный, как моя тетя. Они до смерти перепугаются. Надеюсь, когда они приедут и обнаружат, что нас нет, им хватит здравого смысла остаться на месте и ждать. Я пошлю за доктором, как только причалим.

Огни города постепенно приближались. Герцог позаимствовал у капитана бинокль и пристально разглядывал порт. Наконец он сказал:

— Ага!

— Вы их видите? — спросила Ровена.

— Да. Они там.

Герцог вручил девушке бинокль, и та вглядывалась в берег, пока не увидела двух пожилых людей, которые уже, кажется, заметили корабль.

— Они машут нам, — сказала Ровена. — Похоже, с ними все в порядке.

Они не просто махали. Они сияли от радости.

— Раз все хорошо, — сказал герцог, — возможно, вы пожелаете уйти спать. Уже поздно, и…

— Я не сойду с этого места, — твердо сказала девушка. — Ни за что в мире я не упущу случая послушать, как вы будете объяснять тетушке, почему уплыли без нее.

Марк метнул в ее сторону испепеляющий взгляд, но благоразумно промолчал.

Как только спустили трап, Марк сбежал по нему, чтобы заключить в объятия тетку и пожать руку мистеру Фарли, а потом быстро отвести их на борт.

— Дорогая тетушка, мистер Фарли, сэр, тут не хватит никаких извинений… моя безрассудная импульсивность… вы сказали, что остаетесь на борту, и мне в голову не приходило, что вы можете передумать… я бы никогда себе не простил, если бы с вами что-то случилось.

— Ах, глупости, — сказала ему леди Гонория. — Сколько шума из ничего! Мы решили посмотреть город, а когда обнаружили, что вас нет, ни капли не сомневались, что вы вернетесь за нами.

— По крайней мере надеялись на это, — вставил мистер Фарли, и пожилая парочка разразилась громким смехом, тогда как Марк недоуменно переводил взгляд с тетушки на священника.

— Он не понимает, дорогая, — сказал Гонории мистер Фарли.

— Я знаю, — ответила та. — Мы старые, и его удивляет, что мы не ведем себя, как положено старикам. Скажи мне, Марк, что заставило тебя сделать это?

Ровена ожидала, что герцог расскажет, как непристойно она себя вела и как это заставило его, во избежание скандала, немедленно сняться с якоря. Но вместо этого Марк сказал:

— Лиссабон наскучил мне, и, нарушив все правила хорошего тона, я поспешил прочь, не позаботившись узнать желания других пассажиров. Прошу меня простить.

— Что ж, я прощаю, — сказал мистер Фарли. — Одно только ваше лицо, когда вы спускались по трапу… давно я так не веселился.

Мистер Фарли и леди Гонория вновь расхохотались, а Марк стоял рядом и пристыженно смотрел в пол. К этому времени пассажиры высыпали на палубу, требуя, чтобы им рассказали о событиях ночи.

Марк воспользовался случаем и отвел Ровену в сторону.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал он, беря девушку за обе руки. — Вы прощаете меня?

— Конечно. Но должна признаться, что по-прежнему не понимаю, из-за чего вы подняли столько шума.

Марк стоял, держа Ровену за руки и глядя в ее улыбающееся лицо.

— Я тоже, — сказал он.

Не было никаких сомнений, что вечеринка в Лиссабоне раскрепостила всех на борту. Теперь они могли забыть, что нужно ходить с гордым видом, и их не волновало, восхищаются ли их внешностью.

Они стали обычными молодыми людьми, которым приятно проводить друг с другом время. Девушки сделались ласковыми, милыми и прелестными, а мужчины забыли, что боятся угодить в брачные сети.