Кристина Додд - Непокорная невеста

— Однако он — королевский зодчий, и я должна ему доверять.

— Вы ему доверяете? — поразился Хью. — Доверяете мужчине, которого совсем не знаете! Да ведь он обычный поденщик, который за несколько пенсов в день роет яму в грязной земле.

Джулиана взяла у Файетт мокрое полотенце, вытерла руки. Это занятие отняло у нее очень много времени. Рассмотрев каждый палец по отдельности, она сказала:

— Вы правы, милорд.

Хью ткнул пальцем в сторону Раймонда:

— Неужели этот мужлан поколебал ваше извечное недоверие к мужчинам? Может, он и в вашу постель уже забрался? Должен напомнить вам, леди Джулиана, что после того скандала ваша репутация безнадежно испорчена. Может быть, такая грешница недостойна распоряжаться судьбой своих детей и своих земель!

Джулиана крепко схватилась пальцами за край стола:

— Эти слова недостойны вас, милорд.

— Ваш зодчий — подлый обманщик!

— Ничего подобного!

Раймонд чуть не проваливался под землю от стыда. Ведь он действительно обманывал Джулиану. А кроме того, слишком уж рьяно защищала она своего строителя. Потом, опомнившись, она непременно пожалеет, что кинулась на его защиту с таким пылом.

— Он что-то утаивает, — настаивал Хью.

Джулиана скрестила руки на груди:

— Например, что?

— Не знаю. Но на обычного мастера он не, похож.

Кейр шепнул Раймонду на ухо:

— Лорд Хью слишком наблюдателен.

— А мне на первый взгляд он показался простаком.

— Может, он и простак, но совсем не дурак. К тому же он слишком близко к сердцу принимает интересы леди Джулианы.

Но Раймонд его уже не слушал. Он думал о том, что его маскарад продлится еще несколько месяцев, до весны, а к тому времени все переменится. Как сложатся их отношения дальше? Произвести впечатление на Джулиану ему удалось. Она ощутила к нему доверие, не побоялась поручить его опеке своих дочерей, а ведь ей ничего не известно о том, как могуч и стоек он в бою. Она поверила, что он может укрепить ее замок. Она прониклась к нему симпатией, не зная о его знатности, о его влиянии при дворе. Вопрос в том, позволит ли она ему делить с ней ложе?

— Мне он тоже не нравится, — заявил Феликс, глядя на Раймонда.

— Это почему же, милорд? — насмешливо спросила Джулиана.

Феликс побагровел еще пуще.

— Он такой… такой нахальный. И кроме того… он не тот, за кого себя выдает.

Кейр прошептал:

— Просто какой-то попугай, а не человек.

Раймонд кивнул, думая с нежностью, что Джулиана защищает его с восхитительной самоотверженностью.

— Вы только посмотрите на него! — Хью вскочил на ноги. — Он пялится на вас, как влюбленный юнец. Миледи, да этот наглец только и мечтает о том, чтобы задрать вам юбку.

Джулиана обернулась к Раймонду, и он растаял под ее небесным взглядом.

— Клянусь святым Себастьяном! — бушевал Хью. — Вы так на него смотрите, миледи! Уж не влюбились ли вы в него? Опомнитесь! Ему не нужна ваша любовь. Ему нужны ваши земли, ваши богатства, ваше тело.

Но Джулиана не отрывала от Раймонда глаза. Сэр Джозеф громко сказал:

— Эта женщина ни за что не прошла бы испытание иглой святого Уилфрида.

Раймонд и Кейр переглянулись.

— Что это за испытание? — спросил Кейр. Джулиана, гордо вскинув подбородок, объяснила:

— В Райпонском соборе есть узкий проход, именуемый иглой святого Уилфрида. Лишь целомудренная, благонравная женщина может пройти там, не застряв.

— А уж целомудренной вас, Джулиана, никак не назовешь, — осклабился сэр Джозеф.

Выйдя из себя, Хью выкрикнул:

— Вы ведете себя, как последняя шлюха!

Это слово разорвало пелену волшебного тумана окутавшего Раймонда и Джулиану.

Хью тут же принялся извиняться в своей горячности, но Раймонд уже бросился к нему с криком:

— Я заставлю тебя проглотить эти слова!

Хью шагнул ему навстречу, схватившись за кинжал:

— Только рыцарь умеет, владеть оружием, — сказал он. — Ты рыцарь?

— Ты сомневаешься, что я с тобой справлюсь?

— Я сомневаюсь, что ты простой ремесленник. Откуда у тебя такие мышцы, откуда столько дерзости? Ты и двигаешься, как рыцарь.

Джулиана нахмурилась, а Кейр вполголоса выругался. Раймонд молчал, стиснув зубы.

— Леди Джулиана слишком доверчива, — шептал Хью.

— Вас это не касается, это мое дело, — огрызнулась Джулиана. — А если вам хочется подраться, то извольте делать это не в моем…

В этот момент в дверях появился Леймон.

— Миледи!

Он держал за шиворот скрюченного человечка в вымокшем плаще.

Воин подтолкнул незнакомца вперед и доложил:

— Этот прохвост ни слова не знает по-английски, но все время повторяет ваше имя, миледи, и размахивает этим письмом. — Он показал свиток с печатью. — А печать королевская.

Джулиана рассмотрела печать и взглянула на путника, с которым столь бесцеремонно обошелся Леймон.

— На каком языке вы говорите? — спросила она на нормандском наречии.

Незнакомец скороговоркой выпалил на той разновидности французского, которой пользуются жители Пуату:

— Миледи, — он упал на колени. — Дорогая госпожа! — Он поцеловал ей руку. — Этот мужлан обошелся со мной самым неподобающим образом. — Он откинул капюшон и запыхтел от негодования. — Говорит, что не понимает меня, однако я уверен, что он вполне может объясняться на цивилизованном языке.

Незнакомец достал кусок белой материи и вытер мокрые лоб и усы.

— О, как ужасно путешествовать по этой варварской стране! Если бы не король, я бы ни за что сюда не поехал. — Он прошелся тряпкой по щекам и продолжил: — Во всяком случае, в такое время года.

По-прежнему стоя на коленях, он умудрился еще и поклониться.

— Однако король Генрих проявил такую настойчивость, что я не мог более противиться. К тому же он превозносил вашу несравненную красоту и щедрость. Теперь я вижу, что его величество не преувеличил.

Он вновь попытался поцеловать Джулиане руки, и она воспользовалась паузой, чтобы спросить:

— Зачем король послал вас ко мне? Я ничего не понимаю.

Человечек удивился, взмахнул руками:

— Но вы сами его попросили!

Раймонду стало не по себе.

— Я ни о чем не просила короля. Разве что…

Джулиана посмотрела на Раймонда, потом на незнакомца.

— Кто вы такой?

— Я? — Француз ударил себя кулаком в грудь. — Я Папиоль. — Он вскочил на ноги и принял горделивую позу. — Я величайший строитель замков во всем королевстве!

7

Джулиана уставилась на подвижное, брыластое лицо того, кто назвал себя строителем замков. Человек продолжал что-то говорить, жестикулировать, но она уже ничего не слышала. В глаза ей бросилось перекошенное от злости лицо сэра Джозефа. Сердце ныло, словно больной зуб. Жалость к самой себе охватила ее. Несчастная дура, она в который раз поверила мужчине и снова была бессовестно обманута. Ее охватил гнев. Она чувствовала, как ярость закипает в ее крови, огнем пробегает по телу. Тщательно выговаривая слова, она спросила: