Патриция Райан - Шелковые нити

– Хью – наследник его земель?

– Это выяснится только после смерти отца. Он правит Уэксфордом от имени своего сюзерена, который может передать поместье Хью, когда придет время. А может и не передать. – Она откусила кусочек пирожного, и Грэм последовал ее примеру.

– Представляю, каково это – находиться в столь неопределенном состоянии, – заметил он, – не зная, достанется тебе что-нибудь или нет.

– Я даже не уверена, что Хью хочет получить замок и поместье. Его воспоминания об Уэксфорде, как и мои, не слишком приятны, если не сказать больше. Наш отец – очень целеустремленный человек. Когда Хью исполнилось четыре года, он поручил его воспитание своему лучшему воину, чудовищу по имени Регнод. Он хотел сделать из Хью самого проставленного рыцаря в христианском мире – для прославления его самого, разумеется. Уверенный, что мальчик нуждается в твердой руке, он предоставил Регноду полную свободу действий, включая порку кнутом. В общем, детство Хью не назовешь счастливым.

– Вас тоже, – спросил Грэм, нахмурившись, – воспитывали подобным образом?

– Да, но без кнута. – Не поднимая глаз, Джоанна отломила от пирожного крохотный кусочек и сунула его в рот. – Когда я вызывала недовольство отца, меня приводили к нему для наказания, а Хью запирали в подвале, чтобы не вмешивался. – Она судорожно вздохнула, по-прежнему избегая его взгляда. – Боюсь, я часто раздражала отца своим недостойным поведением: убегала в лес, вместо того чтобы заниматься с монахами, ну и прочее в том же духе.

– Он бил вас?

Джоанна подняла глаза.

– Вы опять расспрашиваете меня.

– Мне хотелось бы знать, – мягко сказал Грэм.

Она проглотила ком в горле.

– Он никогда не бил меня по лицу. Не хотел портить мою внешность, так как рассчитывал продвинуться вверх, выдав меня замуж за сына барона Гилберта де Монтфиша.

– Вы были помолвлены с сыном лорда Гилберта? – недоверчиво спросил Грэм. Гилберт де Монтфиш и его кузен, Уолтер фиц Роберт фиц Ричард, были единственными баронами, имевшими владения в Лондоне. Их замки, Монтфиш и Бей-нард, примыкавшие к западному участку городской стены, были единственными крепостями в Лондоне, помимо Тауэра. Будучи самыми могущественными горожанами, они имели существенное влияние на короля.

– С младшим сыном, – уточнила Джоанна. – У лорда Гилберта было двое сыновей. Старший, Джеффри, умер от кори два года назад. Николас – его второй сын. Официальной помолвки не было. Но когда мне исполнилось одиннадцать, отец отправил меня в услужение к жене барона, леди Фейетт, в замок Монтфиш. Подразумевалось, что вопрос о моем браке с Николасом решится позже, если меня сочтут подходящей на эту роль. Конечно, я негодовала, не желая быть пешкой в руках отца, но была рада покинуть Уэксфорд. И пожить в Лондоне!

Обнаружив, что ее пальцы вымазаны кремом, Джоанна облизала их, чем вызвала у Грэма, наблюдавшего за ее действиями, вспышку желания.

– Вам нравится Лондон? – спросил он, стараясь не обращать внимания на кончик розового языка, слизнувший капельку крема с ее нижней губы.

– Нравился, тогда. Он казался большим и величественным, а его обитатели изысканными и утонченными. И потом, я привязалась к леди Фейетт. Это она научила меня вышивать.

– Следует отдать ей должное, у вас настоящий талант. Джоанна сдержанно улыбнулась:

– Благодарю вас.

– Почему же вы не вышли замуж за сына барона? Его родители отвергли вас?

– Нет, они обожали меня. И Николас был совсем не против. Это я упиралась. Брачный контракт был составлен, когда мне исполнилось четырнадцать, но я, просто не могла согласиться. Я тянула почти год, пытаясь придумать, как мне уклониться от этого брака.

– Вы так сильно презирали Николаса?

– Отнюдь, он даже нравился мне. Думаю, я тоже нравилась ему – до определенной степени. Николас – один из тех мужчин, которые предпочитают… особ собственного пола.

– Понятно.

– Все в замке знали об этом. – Джоанна вздохнула. – Боюсь, я просто не могла смириться с подобным союзом. В то же время меня страшила мысль, что, если я откажусь, мне придется вернуться в Уэксфорд. Мой отец… пригрозил, что изобьет меня до смерти, если меня отошлют домой.

Грэм опустил кружку с вином, так и не поднеся ее к губам.

– Он выполнил бы эту угрозу?

– Возможно, учитывая его вспыльчивый характер. На меня давили со всех сторон, требуя согласия. Я пребывала в растерянности, не имея никого, к кому можно было бы обратиться за помощью или советом.

– А Хью?

– О, он подался в наемники, как только его посвятили в рыцари в восемнадцать лет. По времени это совпало с моим отъездом в Лондон. Хью спокойно уехал, зная, что я больше не нуждаюсь в его защите. Он мог сойти с ума, если бы остался в Уэксфорде.

– Итак, вам было пятнадцать, вы были одиноки и расстроены…

– Я была в ужасе, – поправила Джоанна. Грэм кивнул.

– И тогда вы встретили своего будущего мужа?

– Прюит явился в замок Монтфиш, чтобы предложить свои шелка леди Фейетт. Я… влюбилась с первого взгляда. Он казался таким взрослым и изысканным, одевался как джентльмен и потихоньку ухаживал за мной. – Она пожала плечами. – Мы поженились через две недели.

– Видимо, ваш отец принял это в штыки.

– Да, он приказал мне никогда не появляться в Уэксфорде. Мы не виделись шесть лет.

– Печально.

– Ничуть. Я буду счастлива, если никогда больше не увижу этого человека.

– О, кажется, мы вернулись к вопросу о счастье! – Грэм подался вперед, устремив на нее пристальный взгляд. – Вы собираетесь сказать мне, счастливы вы или нет?

Джоанна начала собирать грязные тарелки.

– Я собираюсь убрать со стола и вымыть посуду. А потом… займусь другими делами.

– Вышиванием?

Она кивнула, не глядя на него.

– Вы ослепнете, если будете заниматься подобными вещами по ночам.

– Я потеряю лавку, если не буду этого делать.

– Скоро вернется ваш муж с шелками для продажи, а пока у вас есть четыре шиллинга, чтобы продержаться до его возвращения. Незачем так усердствовать.

Джоанна встала и отнесла кувшин с вином в буфет, сколоченный из струганных досок.

– Бывают привычки, от которых трудно избавиться. Почувствовав, что кто-то тормошит его сломанную ногу, Грэм посмотрел вниз и обнаружил под столом Петрониллу, точившую когти о деревянную доску, служившую лубком. Получив тычок в бок, она уселась подальше от Грэма, наблюдая за ним с презрительным видом.

– Что за бессмысленные создания, – заметил Грэм. – Не сочтите за неуважение, мистрис, но я не понимаю людей, которые держат комнатных животных.

Вытащив из буфета поднос, Джоанна вернулась к столу и начала собирать на него грязную посуду.