Елена Езерская - Любовь и корона

— В Зимнем пожар? — насмешливым вопросом встретил сына Николай. — Или вас снова вызвали на дуэль?

— Отец! Я хочу знать, где фрейлина Калиновская.

— В обязанности императора не входит слежка за фрейлинами императрицы.

— Отец, еще раз прошу вас — скажите, где Ольга? — не уступал Александр.

— Я уже говорил, ее ты больше не увидишь, — отрезал Николай, понимая, что шутить наследник сегодня не расположен.

— Не ее вина, что я принял вызов! — продолжал упорствовать цесаревич.

— Но она была причиной дуэли, — парировал Николай. — И я уже принял решение удалить Калиновскую от двора.

— Значит, это всего лишь повод?

И, если бы я отказался от дуэли, вы все равно нашли бы основание разлучить нас? А теперь вы рады, что я принял вызов, и все решилось само собой, без привлечения ваших изобретательных сыскарей? Что ж, лучшего способа даже им было бы трудно придумать!

— Ты сам это сказал, — равнодушно ответил император, снова обращаясь к бумагам на столе.

— Отец, вы наказываете невиновных! Это я настоял на дуэли. И должен быть наказан только я.

— Это решать не тебе…

— Отец!

— Не перебивай меня! — Николай даже привстал в раздражении. — Все без исключения участники дуэли будут наказаны, сообразуясь с буквой закона. А ты больше никогда не увидишься с той, что поставила жизнь наследника престола под угрозу. И запомни, я никогда не меняю своих решений!

— Я тоже не меняю своих решений! — вскричал Александр. — Я найду Ольгу, куда бы вы ее ни спрятали!

Глядя, как Александр выбегает из кабинета, Жуковский, терпеливо молчавший в течение всего разговора, попытался что-то сказать императору, но тот, заметив его движение, сразу пресек попытку поэта вмешаться.

— И больше ни слова об этом!..

Давайте продолжать!

Жуковский вздохнул и снова раскрыл папку.

— Здесь, Ваше Величество, отзывы о свадьбе вашей дочери с Максимилианом Наполеоном де Богарне и о наследных перспективах этого союза…

Но поработать им не удалось — в кабинет порывисто вошла императрица.

— Я полагаю, мой супруг, сейчас рано рассуждать о внуках, — Александра жестом остановила Жуковского. — Ваша первейшая задача — ваш сын.

— Все, о чем я говорю и делаю, — во имя и во блага моего сына и наследника!

— И поэтому вы хотите залить путь цесаревича к престолу кровью его друзей?! И превращаете дворцовую интрижку в трагедию, а Калиновскую — в жертву на заклание?!

— Это необходимые жертвы! Александр должен знать, что императору приходится в иных обстоятельствах становиться жестоким. Он уже сейчас обязан научиться отвечать за свои поступки. И тогда в будущем у России будет сильный правитель!

— Василий Андреевич, — повернулась императрица к Жуковскому, — пожалуйста, оставьте нас.

Я хочу поговорить с Его Величеством наедине.

Жуковский вежливо поклонился и вышел. А императрица снова обратилась к мужу:

— Вы привыкли к раболепию ваших подданных и совсем не слышите кого-либо, кроме себя. Однако сейчас извольте прислушаться!.. — императрица заговорила обычно не свойственным ей властным тоном. — Я всегда подчинялась вашей воле. И я люблю вас! Я старалась не замечать ваших любовниц, сударь. И выходила в свет с высоко поднятой головой, зная, что такова моя обязанность. Но, поверьте, мне было очень больно. Как любой жене, столь сильно любящей своего мужа. Однако я принимала за данность, что вы вольны в своих поступках — ибо вы император. Так почему же вы отказываете в этом праве наследнику?!

— Ваши обвинения нелепы, Шарлотта! — Николай смутился. — Есть великая разница между мной и Александром. Мой сын не понимает своего предназначения и не умеет правильно выставлять приоритеты. Влюбляться — пожалуйста, но любить — только Отечество, императора и свою императрицу. Как люблю вас я, несмотря на все те глупости, которые вы тут наговорили обо мне!

— Так докажите же это! Прошу вас — помиритесь с Александром! Попытайтесь понять его и хотя бы на миг забыть о своем характере и своих желаниях. Сделайте это ради меня! Ради многих лет моей любви и верности.

И унижения…

— Шарлотта! Ради вас я готов на все, что угодно. Но не просить же мне прощения у своего сына за его же собственные проступки! Он должен понять, что его участие в дуэли было неприемлемо! Равно, как и сопротивление моей воле! Я готов к примирению. Только, пусть он сам придет ко мне и убедит меня в том, что эта история его хоть чему-нибудь научила.

— Значит, вы обещаете мне, что в этом случае примирение состоится?

— Клянусь вам, дорогая, — так и будет! — Николай подошел к жене и с поклоном поцеловал государыне руку.

Он хотел еще обнять ее, но Александра предупредила его движение и мягко отстранилась.

— Запомните, вы обещали мне, — сказала она и вышла, сохраняя величественность осанки и торжество во взгляде.

У нее был свой план, и императрица находилась уже на полпути к его осуществлению.

Александр и не подозревал обо всем, что творится за его спиной. В это время он мчался в крепость. Потерпев неудачу с розыском Ольги, он хотел убедиться, что отец не успел привести в исполнение свои угрозы в адрес его новых друзей — недавнего противника и адъютанта.

Спешившись, цесаревич застал в караульном помещении в Кронверкской куртине самый разгар игры в двадцать одно. Два охранника из гвардейских солдат азартно резались в карты, не обращая внимания на вошедшего, пока Александр не прикрикнул на них:

— Отставить карты! Кто здесь старший?! ют, кого касалось это замечание, повел взглядом в направлении вошедшего и тут же вскочил со своего места, растеряв прикуп. Второй солдат-гвардеец пытался подхватить его карты, но, бесполезно погонявшись за скользкими атласными прямоугольниками, тоже вытянулся во фрунт, отдавая честь цесаревичу.

— Господа, немедленно проводите меня в камеру к Михаилу Репнину и Владимиру Корфу! — велел Александр.

— Это невозможно, Ваше Высочество! — отрапортовал старший по дежурству гвардеец.

— Вы смеете мне возражать?!

— Я имею приказ Его Императорского Величества! Вы не должны входить к ним ни под каким предлогом и под страхом смерти, — козырнул тот к пустой голове, но спохватился и стал отчаянно искать рукой фуражку на скамье рядом с собой.

— Хорошо, — задумался Александр, потом повернулся ко второму гвардейцу и распорядился:

— вы свободны.

Дождавшись, когда он уйдет, Александр снова обратился к старшему:

— Предлагаю пари. Я увеличиваю ставку. Если выигрываете вы — можете озолотиться, если я — вы позволите мне небольшой маскарад. Вы согласны?!

— Не смею, я при исполнении, — пробормотал тот.