Пенелопа Томас - Тайна

Сдержав себя, чтобы не сказать ему недобрых слов, я приветливо улыбнулась и обратилась к Его Светлости:

— Пожалуйста, извините за вторжение, но Вы сами настаивали, чтобы я сразу передавала поручения.

Лорд Вульфберн напряженно выпрямился, лицо сразу посерело и вытянулось.

— Это просто приглашение на чай от сэра Рональда и его дочери, — поспешила я его успокоить.

— Это все?

Он облегченно расслабился в кресле; я обратила внимание, что на этот раз он уделил больше времени своему туалету: надел чистую, безупречно отглаженную рубашку, аккуратно повязал шейный платок, тщательно причесал волосы. В таком виде он почти напоминал того молодого джентльмена, каким я его помнила.

Лорд Вульфберн взглянул на Уилкинса, потом снова на меня и сложил на груди руки:

— Это обязательно нужно обсуждать сейчас?

— Вы считаете, что мне не следовало сразу сообщать Вам эту новость? — спросила я, строя невинные глаза.

Он фыркнул:

— Думаете, Вам удалось поймать меня на слове, не так ли? Если я скажу «да», Вы используете ответ против меня же в другой раз, когда Вам удобно будет не оповестить меня сразу. Уилкинс, похоже, придется наши дела несколько отложить.

Управляющий издал низкий гортанный звук и чопорно поклонился. Метнув на меня взгляд исподлобья, он удалился шаркающей походкой.

— Какой неприятный человек, — заметила я, когда мы остались одни.

На лице лорда Вульфберна мелькнула тень улыбки.

— Он мне очень полезен по-своему. Но Вы хотели что-то сказать, если не ошибаюсь?

— Конечно. Сэр Рональд и его дочь просили навестить их в воскресенье, в три, если Вы сможете, — я побоялась сделать паузу, чтобы он сразу не отказался. — Но если Вам это время неудобно, они настойчиво предлагали приехать Клариссе и мне. Ей будет очень полезно развлечься, семейство Пенгли производит очень приятное впечатление…

— О Боже! Вы позволите мне вставить слово, или Вы уже дали согласие от моего имени?

— Конечно, нет. Просто я подумала…

— Хватит. Я подумаю. Но я имел в виду не это, когда спросил, о чем Вы хотели поговорить.

— Милорд?

— Не притворяйтесь, мисс Лейн. Не думаете же Вы, что я настолько глуп, что поверю, будто приглашение сэра Рональда заставило Вас в такой спешке ворваться в мой кабинет. Я хочу знать действительную причину.

— В самом деле, есть и другая причина. Он усмехнулся:

— Ну, выкладывайте, мисс Лейн. Чем вы опять недовольны?

— Это не недовольство, я не собираюсь жаловаться.

— Оставьте увертки, это на Вас не похоже.

— Вы собираетесь меня выслушать, или нет?

— Давайте сядем поудобнее. После разговора с Вами я чувствую себя просто разбитым.

Черные глаза насмешливо следили за мной, я ругала себя за то, что даже на короткое время допустила сравнение этого хитрого и неискреннего человека с прежним молодым джентльменом. Благообразная внешность оказалась только маской, готовой сорваться при малейшем прикосновении. Все же я села на диван и ждала, пока он устраивается в кресле напротив.

Он сложил ладони и, разглядывая меня поверх пальцев, спросил: «Будем продолжать?»

Я кивнула.

— Две последние ночи Клариссе не давали спать. Более того, она очень пугается воя собак, мне трудно объяснить этот страх.

— Что Вы имеете в виду? — он подался вперед, разговор его явно заинтересовал.

— Не могу объяснить, причина мне не понятна. Он снова откинулся в кресле с напускной небрежностью.

— Что Вы хотите от меня? Что, по-Вашему, я должен сделать?

В вопросе явно звучала фальшивая нотка. Зная, что вступаю на скользкую почву, я предложила:

— А что, если не выпускать собак на ночь?

— Вы настаиваете, чтобы я их продал?

— Я не вправе настаивать на чем-либо.

— Раньше у меня была уверенность, что предложение в доме должны исходить от меня, теперь я начинаю сомневаться в этой привилегии.

— Боже Праведный! Не можете же Вы требовать от меня молчания, когда опасность грозит здоровью Клариссы. И даже если будете на этом настаивать, я не подчинюсь.

— Вам не к чему беспокоиться за нее больше меня.

— В самом деле?

Он продолжал сверлить меня взглядом, пока я не почувствовала, что решимость куда-то исчезает. Я поймала себя на том, что болезненно реагирую на смену его настроения. В данный момент на мое состояние, видимо, оказывало влияние воспоминание о вчерашней ночи, его одинокая фигура в коридоре, пожелание спокойной ночи, сказанное мягким тихим голосом. Мне казалось, я не ошиблась тогда. Теперь передо мной сидел совсем другой человек, для которого не существовали нормы поведения, общепринятые для других представителей его класса. Я готова была разрыдаться. Наконец, он сжалился и сказал:

— Скажите, мисс Лейн, какая польза в сторожевых псах, если держать их внутри помещения?

Мне с трудом удалось сохранить естественный тон.

— Здесь не Лондон, милорд. Места тут вроде спокойные, а люди порядочные.

— Вы забыли о диких собаках, которые истребляют овец.

— Но Вы же не держите овец в Холле. Даже если бы у Вас было стадо, мне кажется, здоровье ребенка важнее.

— Вы поступили бы мудрее, если бы занимались своим делом и научили мою дочь отличать фантазии от реальности.

От его менторского тона я рассвирепела.

— Ей только девять лет, к тому же она более наивна, чем другие дети. Вы слишком многого от нее хотите, она не может мыслить, как взрослый человек.

— В некоторых вопросах — возможно, но не в этом. В данном случае очень важно научить ее контролировать свое воображение.

— Почему это так важно?

— Потому что она — моя дочь.

— То, что Вы говорите, — просто высокомерная чушь.

Я поднялась с дивана, намереваясь уйти. Но злость кипела, я должна была завершить мысль.

— Мне казалось, что хороший отец должен лучше заботиться о дочери и ближе к сердцу воспринимать ее невзгоды.

— Не искушайте меня слишком настойчиво, мисс Лейн, — его глаза сузились. — Я могу для начала посчитать Ваш укор забавным, но бывают минуты, когда мне очень не нравится, чтобы меня выводили из равновесия.

— Как еще можно заставить Вас пересмотреть вопрос с собаками?

— Собаки ночью должны охранять дом. Это их работа. Но если это Вас в какой-то степени успокоит, могу сказать, что я приказал Уилкинсу утихомиривать их, когда они начнут поднимать слишком большой шум.

Это заявление показало, что он сам занимался этим вопросом. Почему же он сразу не сказал, а позволил мне сорваться? Если бы я была ему ровня, я бы сказала, что о нем думаю.

— Могли бы сразу сказать, — упрекнула я.

— А Вы могли бы понять, что меня эта проблема волнует не меньше Вас, и вести себя соответственно. Я почему-то не сообразил, что обязан докладывать Вам о своих решениях.