Роберта Джеллис - Роузлинд (Хмельная мечта)

Саймон фыркнул:

– Да уж, пожалуй. Но я вижу, что когда-нибудь это обернется против нас.

– Вы хотите сказать, что у сэра Джайлза возникнет мысль забрать себе то, что принадлежит мне?

– Нет, нет. Думаю, что сэру Джайлзу можно доверять. Пока. Я говорю о том, что ждет нас впереди.

– Вы уверены, что грядут трудные времена, Саймон?

– Трудные – да. Да и как можно их избежать, если в стране нет главы королевства и нет контроля над тем, кто управляет королевством? Меня волнует другое: какие трудности нам предстоит пережить. И поэтому я не стану менять порядок охраны на башнях Вашего замка. Я пока еще четко не представляю, что мне делать.

И он действительно не представлял, тем более что в Кингслере их уже ждал сэр Андрэ с сообщением о том, что королева вызывает их ко двору.

Если бы Саймон не завершил своей миссии, он наверняка воспользовался бы этим предлогом, чтобы не отвечать на приглашение королевы немедленно, тем самым, обманывая себя в истинной причине, по которой он так не желает этого отъезда. А причина заключалась в том, что он испытывал безумное желание сохранить Элинор для себя, а не для неизвестного жениха, которого выберет ей король.

С самого начала он знал, что Элинор – награда, которую он должен сберечь для другого. С самого начала он знал, что она – не для него, и эта мысль причиняла ему боль. Он также знал, что Элинор привлекает его не так, как другие женщины, к которым он чувствовал только зов плоти, за исключением, конечно, королевы, которую он считал совершенством и боготворил ее.

Он попытался отогнать от себя эти мысли, и, кажется, это ему удалось. Ему нравилось общество Элинор, так же, как нравилось ему общество многих мужчин и многих женщин, с которыми было приятно побеседовать. Но откуда эта глубокая боль и тоска, которая усилилась за последние недели? Обманывая себя в том, что не думает о ней, Саймон полюбил Элинор.

Элинор же, которую занимали свои собственные переживания и ощущения, не думала серьезно о Саймоне. Ей было всего 16 лет, и на ней не лежали тяжелым бременем обычные женские заботы. Она смеялась и беззаботно болтала с Гризель, женой смотрителя Кингслера, а потом выразила волнение по поводу своих нарядов.

– Саймон! – воскликнула она. Но Саймон и сэр Андрэ были заняты разговором и отошли в сторону, чтобы им не мешали возбужденные голоса женщин.

– Саймон! – настойчиво повторила Элинор, капризно надув губки и дернув его за рукав.

– Да, моя госпожа?

Элинор не заметила, каким далеким был голос Саймона.

– Что мне делать с платьями? – воскликнула она.– Как ты думаешь, у меня будет время, чтобы сшить новые? Сочтут ли меня глупой, если я буду одета не по моде?

– Откуда сэру Саймону знать ответ на эти женские глупости? – резко спросил сэр Андрэ, неизвестно почему чувствуя какую-то неловкость.

– Я и в самом деле не знаю, – медленно произнес Саймон.

– А еще придворный, – насмешливо поддела его Элинор.

– Придворный, который уже давно не был при дворе. Старый король не очень жаловал меня. Я жил в своем поместье.

– Но ведь хоть что-то ты мне можешь посоветовать, – настойчиво повторила Элинор.

– Я предлагаю подождать и посоветоваться с королевой. Слепое и неумелое подражание моде быстрее сделает тебя желанным объектом для острых язычков, чем признание того, что ты, исполняя волю дедушки, не поменяла свой гардероб.

Веселые зеленые и золотые блики в темно-карих глазах Элинор немного потухли.

– Значит, там есть острые язычки. И я буду еще одной служанкой в толпе таких же служанок, а уже не буду хозяйкой и первой по значению.

Она прямо заглянула в лицо Саймону:

– Саймон, не покидай меня. У меня нет друзей при дворе.

Саймон стиснул зубы.

– Я ничем не смогу быть тебе полезен в обществе женщин, – предупредил он.

– Но ты можешь подсказать мне, не делают ли из меня дурочку. Это неплохая мысль – посоветоваться с королевой, но у нее много других, более важных дел, чем выбирать фасон для моих платьев.

Саймон затрясся от смеха:

– Не очень-то доверяйся мне в фасонах платьев. Может быть, я не хочу, чтобы ты выглядела слишком красиво в новых платьях.

– Да, в самом деле, – вмешался сэр Андрэ, внезапно поняв, почему Саймон был так напряжен: просто он любил Элинор.– Я тебе посоветую, Элинор, вести себя сдержанно и скромно. Ведь если ты подашь хоть малую надежду этим диким молодым жеребцам при дворе, не избежать тебе беды.

Он повернулся к Саймону:

– Не кажется ли Вам, что Элинор будет в большей безопасности в Лондоне, если будет жить в своем доме, который будут охранять как Ваши, так и ее люди?

Однако на это предложение, которым сэр Андрэ попытался перевести разговор на другую тему, он не получил ответа.

Саймон безмолвствовал, понимая, что своими словами невольно признался в своей любви. Он судорожно сглотнул, и, не в силах произнести ни слова, повернулся и пошел прочь.

Элинор уже готова была окликнуть его, но сэр Андрэ быстро закрыл ей рот рукой:

– Оставь его, – прошептал он.– Ему надо побыть одному. Для тебя это всего лишь игра, Элинор, а хорошему человеку ты причиняешь боль. Ты уничтожишь его, если не будешь вести себя благоразумно.

– Ты уверен, что для меня это всего лишь игра? – возразила Элинор.

– Элинор! – воскликнул сэр Андрэ.– Это невозможно! Не делай глупостей!

– Ты же сам сказал, что он хороший человек, да и королева благоволит к нему.

От волнения и неожиданности сэр Андрэ дернул себя за волосы:

– Ты путаешь разные вещи. Одно дело – иметь вес и влияние, когда тебе поручают важное дело, например, быть опекуном, и совсем другое – быть влиятельным человеком с деньгами и положением. Да, конечно, сэра Саймона высоко ценят при дворе, но у него нет семьи, нет титулов и званий, и, я уверен, очень мало друзей. Ведь, как правило, у того, кто безукоризненно честен, редко бывают настоящие друзья.

– Но у него есть я, – медленно промолвила Элинор, – и я знаю, что если я прикажу, мои вассалы будут тотчас же повиноваться ему, если потребуется.

– Ах, Элинор, Элинор, – сэр Андрэ перешел на шепот от ужаса при одной мысли о том, что она задумала.– Не накличь беду на него и на нас. Ведь если ты будешь упорствовать в своем безумном выборе или даже просто не будешь скрывать этого и это дойдет до королевы, – тебе ведь назначат нового опекуна, а сэр Саймон, если ему повезет, и королева действительно благоволит к нему, закончит свой путь в тюрьме – это в лучшем случае. А в худшем – он сложит голову на плахе, и все из-за твоего сумасбродства.

– Я не верю тебе, – отрезала Элинор, но ее голос дрожал.

– Ему придется расплачиваться своей жизнью и честью. Если ты действительно собираешься рисковать его жизнью и честью, я не знаю, какие более убедительные доводы могут остановить тебя, – твердо произнес сэр Андрэ.