Джулия Куинн - Ее тайный дневник

Тут вмешался Тернер, громко объявив:

— Это печенье просто восхитительно. Прости, Уинстон, ты не мог бы убрать свою руку?

Тот недовольно отодвинулся, а Тернер взял еще одно печенье, запихал в рот и широко улыбнулся:

— Вы просто кудесница, миссис Кук!

Кухарка засияла от похвалы.

— Через несколько минут будет готова новая порция.

Миранда подождала, пока закончатся восхваления, и ответила Уинстону:

— Все было довольно мило. Жаль, что ты часто отсутствовал.

— Думаю, что у брата не было достаточно времени, — вмешался Тернер. — Мне помнится, как мы кутили во времена моих летних каникул. Уинстон, конечно, тоже не упустил случая.

«С чего это у него такой разудалый тон?» — подумала Миранда.

— Разумеется, ты прав, — ответил Уинстон. — Но светские приемы я тоже люблю.

Теперь вступила в разговор Оливия:

— Это правильно. Тебе не помешает приобрести городской лоск.

Брат повернулся к ней со словами:

— Большое спасибо. Но никто не упрекнет меня в недостатке светских манер.

— Верю-верю, но, видишь ли, чтобы мужчина приобрел качества настоящего денди, нужен опыт.

Уинстон покраснел.

— Оливия, у меня его хватает.

Миранда с изумлением посмотрела на него, а Тернер быстро поднялся и сказал:

— Мне кажется, что наша беседа переходит в стадию, непригодную для дамских ушей.

Он хотел еще что-то сказать, но, к счастью, Оливия хлопнула в ладоши и весело воскликнула:

— Прекрасно! Больше ни слова!

Но кто-кто, а Миранда знала, что нельзя доверять подруге и что та все равно повернет разговор к устройству ее брака. И точно! Вскоре эта интриганка подарила ей самую что ни наесть хитрую улыбку.

— Миранда…

— Да?

— Помнишь, ты говорила мне, что собиралась взять Уинстона с собой, чтобы купить, перчатки в том галантерейном магазине, который мы приметили на прошлой неделе? Там продаются замечательные кожаные вещи, — продолжала Оливия, обращаясь уже к брату. — И женские, и мужские. Мы подумали, что тебе, вероятно, понадобится новая пара. В Оксфорде наверняка не найдется перчаток такого качества.

Так! Ясно, что подруга не оставила своих уловок. Миранда бросила взгляд на Тернера — его, кажется, явно забавляло происходящее. Или, может, вызывало раздражение? Трудно определить.

— Что скажешь, милый братик? — промурлыкала чарующим голоском Оливия. — Ты согласен?

— С превеликим удовольствием!

Миранда открыла было рот, чтобы возразить, но, поняв, что это бесполезно, промолчала. Оливию следует убить! Содрать с нее заживо кожу. Но пока что единственный выход — согласиться. Миранде вовсе не хотелось, чтобы Уинстон поверил, будто она питает к нему романтические чувства, но было бы глупостью спорить с Оливией на глазах у него.

Понимая, что на нее устремлены три пары внимательных глаз и выбора нет, она решила согласиться:

— Мы могли бы пойти туда сегодня.

— Я составлю вам компанию, — заявил Тернер.

Миранда очень удивилась, Оливия и Уинстон тоже, так как в Эмблсайде Тернер никогда не выражал желания сопровождать их куда-либо. Да и с какой стати ему проводить с ними время? Он ведь на девять лет старше.

— Мне необходимы новые перчатки, — сказал Тернер с таким видом, словно ничего важнее в жизни у него не было. — Как мило, Оливия, что ты это предложила! Спасибо!

— Конечно, присоединяйся, — ответил Уинстон, удивляясь неожиданному вниманию со стороны старшего брата.

Оливия этому совсем не обрадовалась, а Миранда с большим воодушевлением, чем хотела, произнесла:

— Это будет замечательно! Уинстон, ты действительно не возражаешь?

— Нет, конечно.

Но по его виду этого нельзя было сказать.

— Уинстон, ты наконец насытился? — спросил Тернер. — Нам лучше поторопиться. Похоже, что собирается дождь.

Уинстон протянул руку, нацелившись на самое большое печенье.

— Мы можем ехать в закрытой карете.

— Я пойду за накидкой, — сказала, вставая, Миранда. — А вы решайте относительно кареты. Встречаемся в Розовой гостиной через двадцать минут.

— Я провожу тебя наверх, — поспешил предложить Уинстон. — Мне нужно кое-что взять из кофра.

Едва они ушли из кухни, Оливия яростно накинулась на Тернера:

— Что с тобой? Что тебе не нравится? Зачем все портишь?!

Он как ни в чем не бывало посмотрел на нее и мягко осведомился:

— Прости, но я не понял.

— Я из кожи вон лезу, чтобы эти молодые люди поженились, а ты встаешь поперек дороги.

— Не устраивай трагедию, — покачал головой он. — Я всего лишь хочу купить перчатки. Свадьбы это не отменит, если она действительно состоится. В обозримом будущем…

— Если бы я не была уверена в обратном, то подумала бы, что ты ревнуешь.

Тернер на секунду остолбенел, но быстро взял себе в руки и резко произнес:

— Дорогая, ты жестоко ошибаешься! И буду тебе премного благодарен, если ты воздержишься от необоснованных обвинений.

Ревновать Миранду? Великий Боже, что еще придет в голову этой сумасбродке?

— Но ты действительно вел себя странно, — заметила Оливия.

Всю свою жизнь Тернер относился к младшей сестре покровительственно. Большей частью не обращал на нее внимания. Иногда, правда, изображал доброго дядюшку и — когда ему это было выгодно — забрасывал подарками и одаривал комплиментами. Но разница в возрасте мешала ему относиться к ней как к ровне. Разговаривая е Оливией, он всегда думал, что та еще ребенок.

А сейчас, когда она обвинила его в том, что он приревновал Миранду, Тернер набросился на нее, забыв, что надо все-таки выбирать выражения. И буквально отхлестал ее словами:

— Твоя главная цель — постоянно держать Миранду при себе. Ты не видишь дальше своего носа, а иначе поняла бы, что они с Уинстоном абсолютно не подходят друг другу. Ну не пара они! Ясно тебе?

Оливия опешила, не ожидая такой атаки, но быстро пришла в себя.

— Ты говоришь чушь! — с возмущением воскликнула она. — И кто из нас предъявляет необоснованные обвинения? Ты, как и все вокруг, знаешь, что я обожаю Миранду и желаю ей только счастья. А поскольку она не красавица и у нее нет достойного приданого…

— О, ради всего святого, затк… — Тернер вовремя замолк, проглотив готовое сорваться ругательство. — Ты ее предаешь, хотя и говоришь, что любишь.

Почему все видят в Миранде исключительно нескладную девчонку, какой она когда-то была? Она, возможно, не соответствует извращенным подчас представлениям высшего света о красоте, но в ней есть кое-что поинтереснее. Стоит только взглянуть на нее… В ее глазах таится глубина, а когда она улыбается, то ее улыбку нельзя назвать глупенькой, ничего не значащей или насмешливой. Хотя язычок у нее довольно острый, но он может это ей простить, потому что Миранда обладает таким же чувством юмора, как и он. А в Лондоне на балах и приемах они оба встречаются со многими заслуживающими насмешки вещами.