Сьюзен Джонсон - Прикосновение греха

— Он не умеет ждать, — посетовала Трикси.

— Мы с Крисом можем поехать и встретить повозку, — предложил Паша.

Навострив ушки, Крис с любопытством таращил глаза и удивительного человека, привезшего ему игрушки, и с нетерпением ждал, что тот скажет.

— Я и сам могу поехать, у меня есть собственный пони, объявил Крис, слезая со стола, и повис на руках, болтая ножками.

— Покажешь его мне, — сказал Паша, подхватив малы ша на руки.

— Уилл научил меня ездить верхом, — продолжал Крис и, обняв Пашу за шею ручонками, уставился на него. Чувство робости, судя по всему, ему было неведомо. — Он говорит, что у меня получается очень и очень хорошо и что я смогу ездить на настоящих рысаках, правда, мама? Пойдем покажу тебе своего пони, Петунию, — тараторил он. — Тебя и вправду зовут Паша? — поинтересовался малыш. — А другое имя у тебя есть? Как у всех нормальных людей?

— Мое полное имя трудно произнести, — с улыбкой ответил Паша, направляясь к двери. — Поэтому все зовут меня просто Паша.

— Это по-китайски?

— Прошу прощения, — вмешалась Трикси и, поравнявшись с ними, взялась за ручку входной двери. — У Криса есть любимая книжка сказок о Китае.

— Я не обижаюсь, — заверил ее Паша. — Я знаю, что не совсем похож на других обитателей Кента. Возможно, твои соседи тоже это заметят.

— Уж в этом не сомневайся. — Трикси хорошо знала местечковый менталитет своих соседей. — И ничего не упустят, должна добавить.

— Я приучен к критическому обзору, — произнес он. — При моем появлении зачастую все умолкают.

«И неудивительно, — подумала Трикси. — Но не только из-за экзотической наружности. Людей завораживает его незаурядная красота».

— Петуния любит сахар, — сообщил Крис. — А лошадь у тебя есть? Ты привез ее с собой? Как ее зовут? — закончил он, захлебываясь от восторга. Не так уж часто в Берли-Хаус наведывались гости.

— Нет, моей лошади здесь нет, а зовут ее Якут.

— У тебя все имена такие смешные.

— Крис, не забывай о манерах, — краснея, предупредила Трикси.

— Но мне они нравятся. Крис улыбнулся Паше.

— Он может свободно высказывать свое мнение, дорогая, — заметил Паша. — Я не против.

— Вот и хорошо, — произнесла Трикси с облегчением, — потому что обуздать его невозможно.

— Как и его матушку, впрочем. — В его голосе звучало желание.

— Что такое «обуздать», мама? — осведомился Крис, уловив изменение в тоне Паши.

— Ничего, дорогой. — Трикси покраснела и с укоризной посмотрела на Пашу. В ее взгляде сквозила тревога. — Мистер Дюра, какую лошадь вы предпочтете, берберийской породы или чистокровного рысака?

— Пока никакую, — мягко ответил он, досадуя, что на небе светит солнце, а не луна и что он не в состоянии ускорить бег времени. До ночи еще долгих десять часов. Оставалось лишь надеяться, что обитатели Берли-Хаус рано отправляются в постель. — Но, поразмыслив, — продолжал Паша непринужденно, словно только что не раздевал ее глазами, — выбрал бы берберийского коня.

— Дай ему Джебара! Дай Паше Джебара, мама. Обуреваемая сладострастием, она не сразу смогла ответить.

— Джебар меня вполне устроит, — отозвался Паша, сдержанный и спокойный, хотя понимал, что чувствует сейчас Трикси. — Как и все остальное, что может предложить твоя матушка.

— Пусть Уилл решает, — сказала Трикси, не в силах произнести больше ни слова.

— Джебар тебе непременно понравится, — заявил Крис. — Уилл говорит, что он быстрый как ветер.

Трикси не отрывала глаз от конюшни, куда они направлялись. Она решила в присутствии Уилла держаться от Паши подальше. Старый слуга отличался большей проницательностью, чем четырехлетний ребенок. Характер ее отношений с Пашей вскоре перестанет быть для кого-либо секретом, если она позволит ему находиться рядом.

Уилл с гордостью показал Паше стойла и рассказал о достоинствах лошадей, в которых отлично разбирался, поскольку занимался их разведением.

— После того как Гросвеноры обобрали нас до нитки, из всех чистокровных рысаков у нас осталось только пять. И то потому, что я успел их спрятать. Простофили фермеры не в состоянии отличить чистокровного рысака от полукровки, так что мне не составило труда отобрать лучших для моей госпожи. Она сама отличная наездница, осмелюсь сказать, — продолжал он. — Я учил ее держаться в седле, когда она была совсем маленькой.

— Как я, — вмешался Крис, уже вскарабкавшийся на Петунию. — Я тоже хороший наездник.

Уилл улыбнулся своему юному воспитаннику.

— У него отличная посадка. Ну-ка, подними руки, — сказал ему старик. — И не забывай, что Петуния не любит долгие пробежки.

— Нам не придется далеко ехать, — успокоил его Паша, надевая на Джебара узду. — Повозка ушла раньше нас, и мы обогнали ее по пути незадолго до поворота с главной дороги на Лондон.

— Значит, миль десять, не больше, — прикинул Уилл, затягивая подпругу на седле Трикси. — Она готова, миледи. — Он похлопал гнедую по крупу. — Я помогу вам.

— Позвольте мне это сделать, — предложил Паша. Маленький жилистый старик не внушал ему доверия.

— Нет! — воскликнула Трикси с таким жаром в голосе, что даже Крис обратил на это внимание. — Я… дело в том, что Уилл всегда помогал мне, — добавила она быстро.

— Меня не касается, миледи, кого вы привезли домой погостить, — объявил Уилл без обиняков, сверля Пашу глазами, — по крайней мере до тех пор, пока джентльмен пристойно себя ведет.

— Будьте уверены, Уилл, — спокойно ответил Паша, — я буду относиться к леди Гросвенор с должным почтением.

— Ты забываешься, Уилл, — с укором сказала Трикси.

— Прошу прощения, миледи. — Уилл продолжал сверлить Пашу взглядом. — Виноват.

Паша понимал, что старик боится, как бы его госпоже не причинили вреда.

Несколько секунд, которые потребовались Паше, чтобы сесть на лошадь, прошли в неловком молчании. Даже Крис уловил в воздухе напряженность. Но как только они выехали со двора, мальчик ощутил перемену настроения и возобновил веселую болтовню.

— Петуния знает дорогу до самого поворота на Лондон, а однажды мы даже добрались до Джеддинга, — рассказывал он.

— Далековато, — ответил Паша. — Прошу прощения, — прошептал он, обращаясь к Трикси. — Постараюсь впредь быть осторожнее.

— Уилл иногда берет меня с собой, когда ездит в Дентон на ярмарку, где торгуют лошадьми, — тараторил малыш. — Может, как-нибудь поедешь с нами?

— Как будет угодно твоей матушке, — Ответил Паша.

— Я виновата не в меньшей степени. — Трикси не сводила глаз с Паши, скакавшего бок о бок с ней. — Я вся пылаю, когда смотрю на тебя. Уилл не мог этого не заметить.