Нэн Райан - Костер на снегу

— А можно мне ее взять?

Кейн взглядом попросил разрешения у матери, и когда та кивнула, протянул ленту Белинде.

— Конечно, можно! Ведь я купил ее для тебя.

— Почему? — рассеянно осведомилась девушка, восторженно разглядывая ленту.

— Потому что мы друзья, — ответил Кейн. Глядя, как красавица, забыв обо всем, вплетает ленту в гриву своих блестящих завитков, просто невозможно было удержаться от улыбки. Волосы эти были так густы, что подхватить их на макушке девушке никак не удавалось — бант сразу сползал на затылок.

— Позволь мне.

Кейн потушил сигару, немного поколдовал над склоненной головой Белинды и — о чудо! — гордо продемонстрировал Мардж пышный бант, расположившийся именно там, где и предписывала мода.

— Благодарю вас! — чинно произнесла девушка, но тут же снова просияла и хотела было побежать к зеркалу.

— Очень красиво, — одобрила мать, — но тебе пора, иначе опоздаешь. — Она потянула дочь за руку к двери, на ходу повторяя обычные наставления. — Когда переходишь улицу, не забывай смотреть по сторонам! Не разговаривай с незнакомыми людьми и не садись к ним в экипаж! Не разевай рот на все подряд! В полдень чтобы была дома! — Подумав, она добавила: — Не угоди под фургон со льдом, он будет на нашей улице с минуты на минуту!

— Хорошо, хорошо, мама! — Белинда выпорхнула за дверь, через плечо бросив Кейну улыбку и слова благодарности: — Спасибо, большое спасибо!

Мардж вопросительно повела головой в сторону кофейника. Кейн кивнул.

— Раз в неделю моя дочь убирается в особняке лорда Блэкмора, — объяснила она, наполняя его чашку.

— Неужели? — удивился Кейн. — Это странно. Я думал, у каждого лорда непременно есть экономка.

— Как же без экономки! Просто по вторникам у нее выходной.

— И что же, этот лорд Блэкмор такой грязнуля, что его особняк нуждается в ежедневной уборке?

— О нет, что вы! — Мардж замахала руками. — Дело в том, что лорду Блэкмору известно, как мы нуждаемся в деньгах. Именно поэтому он и нанял Белинду. Он хорошо платит и я ему очень благодарна. Девочке ведь нужно знать, что у нее есть место в жизни…

— У этого Блэкмора, случайно, не растут крылья? — пробормотал Кейн себе под нос, допил кофе и поднялся.

На дощатом тротуаре он помедлил, оглядываясь, — и правильно сделал, потому что из-за угла на полной скорости вылетел фургон и прогремел мимо. В его открытой задней части сверкнули большие неровные глыбы льда. Пыль из-под копыт и колес окутала Кейна и заставила раскашляться.

В тот же день около полудня, проходя по Мейн-стрит у гостиницы “Эврика”, Кейн заметил Белинду Бейкер. Раскрасневшаяся, с сияющими глазами, девушка спешила домой. В волосах ее уже не было новой розовой ленты, они свободно рассыпались по плечам.

— Эй, Белинда!

— Привет, Кейн! — обрадовалась девушка.

Когда она приблизилась, он заметил на ее полной нижней губе темное пятно, очень похожее на шоколад.

— Скажи, что ты…

— Кейн, я не могу болтать! Ты же слышал, мама велела мне вернуться не позже полудня.

— Правильно. Тогда тебе стоит поторопиться. Увидимся за ужином.

— Да, за ужином!

И она поспешила дальше, приветствуя тех, кого встречала. Белинду Бейкер знали здесь все, и в городке, население которого состояло по большей части из грубых, неотесанных мужчин, действовало неписаное правило: присматривать за красавицей на случай, если какой-нибудь гастролер захочет воспользоваться ее детской непосредственностью. Среди этих людей она была в такой же безопасности, как и у себя в комнате.

Кейн стоял, улыбаясь вслед девушке, когда одна из дверей поблизости отворилась и на тротуар вышла Натали. На ходу она читала какое-то письмо.

— Здравствуйте, судья Валланс! — обратилась к ней Белинда.

Натали вскинула голову и тепло улыбнулась девушке.

— Ты идешь от лорда Блэкмора, верно?

— Да, мэм.

Белинда побежала дальше, а Натали вернулась к письму. Она шла по направлению к Кейну.

На Натали был один из тех костюмов, которые он ненавидел всем сердцем: тускло-серый, закрытый до шеи, с длинными рукавами и такой тяжелый, что подол словно нехотя волочился за ногами, вместо того чтобы игриво колыхаться вокруг них. Рыжие волосы, разделенные строгим пробором, были стянуты в узел на затылке.

Кейн усмехнулся. Он бы предпочел куда менее формальный наряд — к примеру, тот, в котором судья Валланс явилась ему на Бирюзовом озере. Он всегда считал, что узкие брюки просто созданы для округлых женских бедер и длинных стройных ног, и сожалел, когда все это бывало спрятано под ворохами юбок. Он также находил, что мужская рубашка выгоднее обрисовывает грудь, чем корсаж платья, потому что оставляет ей свободу. Ну и, конечно, в рассыпанной по плечам гриве было гораздо больше очарования, чем в чопорной прическе.

Натали была слишком погружена в дядино письмо, чтобы обращать внимание на окружающее. Она и понятия не имела, что кто-то наблюдает за ней, пока буквально не наткнулась на Кейна.

— Прошу прощения, я совершенно зачиталась!.. — начала она, поднимая взгляд.

И умолкла. Письмо выпало из внезапно ослабевших пальцев.

— Ваша честь! — сказал Кейн, снял шляпу и по всем правилам расшаркался, однако потом бесцеремонно прошелся по ней взглядом. — Как мило было с вашей стороны снова прильнуть ко мне всеми своими формами. Я уже начал было подзабывать, каково это.

— Прильнуть?! — возмутилась Натали и украдкой огляделась, не слышит ли кто. — Этого только не хватало! Советую забыть все лишнее, мистер Ковингтон, потому что я давно уже забыла!

— Опять вы искажаете истину, ваша честь, — театрально вздохнул Кейн. — Ни один из нас ничего не забыл, и притворяться, что это так…

— Дай мне пройти, грабитель с большой дороги! Кейн невозмутимо отступил, подождал, пока она удалится на достаточно большое расстояние, и только тогда окликнул ее.

— Судья Валланс! Вы что-то уронили! — Подняв письмо, он помахал им в воздухе. — Кажется, это что-то личное!

— Дайте сюда! — надменно потребовала Натали.

— Я? Но ведь это ваше письмо! Подойдите и возьмите. — Окончательно взбешенная, Натали огляделась. Из магазина Галлона как раз вышли две вдовушки, завзятые сплетницы, а из отеля “Эврика” — преподобный Джон Беллингра. Неподалеку стояла группа окрестных ковбоев. Таким образом, не могло быть и речи о том, чтобы влепить негодяю звучную пощечину. Натали, скрежеща зубами, двинулась обратно.

— Миссис Тейлор, миссис Данстон, добрый день! Ваше преподобие, как поживаете? Господа, вы знакомы? Мистер Ковингтон, отец Беллингра.

Кейн тотчас объявил, что будет на воскресной службе. Натали возвела глаза к небу. Когда священник откланялся, она, не переставая любезно улыбаться, процедила сквозь зубы: