Андреа Кейн - Последний герцог

Как глупа и наивна она была, когда надеялась, что все это займет не много времени. Конечно, если бы она обратилась к богатым ювелирам с Уэст-Энда… Но поступать так — значит подвергнуть себя еще большей опасности, ведь большинство из них прекрасно знают Трэгмора. Такой шаг был бы равносилен самоубийству. Ковент-Гарден — ее последняя надежда. Именно там расположились лавочки дельцов победнее, но с сомнительной репутацией/Ей посоветовали обратиться к мистеру Томпсону, который, как ей говорили, может заплатить вполне прилично, не задавая лишних вопросов.

— Неплохо поработали, мой друг! — Томпсон внимательно разглядывал очередное ожерелье, останавливая свой взгляд на каждой жемчужине. — Любая из этих безделушек принесет мне кругленькую сумму. Теперь я понимаю, почему вы отправились так далеко, в самый Мэнсфилд.

— Ваша цена, Томпсон?

— Сейчас, сейчас, дайте подумать! — Томпсон наморщил лоб.

Пирсу показалось, что он слышит, как скрипели извилины в голове пройдохи-ювелира.

— Черт, — пробормотал ювелир, невольно вздрогнув, когда услышал шум проезжавшего мимо кеба, — ненавижу заниматься такими делами днем. Почему вы не пришли ночью, как обычно?

— Но ведь мы сидим в смежной комнате и сразу услышим, если кто-нибудь войдет в лавку.

И как бы в ответ на его слова звякнул колокольчик над входной дверью.

— Ну вот, накаркал. — Томпсон мрачно встал. — Пойду посмотрю.

— Поспешите, — усмехнулся Пирс, — а то как бы в вашу лавку не зашел пройдоха более шустрый, чем вы, Я подожду.

Томпсон выругался, но когда он выходил из комнаты, на лице его сияла радушная улыбка.

— Чем могу служить, мэм?

— Я хотела бы продать одну вещичку. .Что вы можете за это предложить?

Улыбка Пирса мгновенно испарилась, когда он услышал голос посетительницы. Дафна?! Он вскочил, сделал шаг по направлению к двери, но остановился. Как он сможет объяснить свое присутствие в этой сомнительной лавке?

Между тем Томпсон продолжал свою обычную игру:

— Занятная вещичка, со вкусом оформлена. Имеете ли вы представление о ее настоящей цене? — Я надеюсь, что вы мне это скажете.

— Я? Хорошо. Дайте-ка взгляну на нее внимательнее. Ай-ай-ай, какая жалость! Как же я этого не заметил сразу?

— Что?

— Видимо, камни были плохо обработаны и помутнели. А качество золота! Ай-ай-ай! — Он сокрушенно вздохнул. — При всем моем уважении к вам, моя молодая леди, я не могу предложить более тысячи фунтов.

— Тысяча фунтов? Но ведь брошь стоит в три раза дороже!

— Да что вы?! Кто же этот богач, кто предложил вам такую сумму?

Дафна не ответила.

— Может быть, в каком-нибудь фешенебельном магазине Уэст-Энда вам и была предложена эта сумма, но здесь Ковент-Гарден. Я ведь не спрашиваю, по какой именно причине вы предпочли явиться сюда. Тем не менее я согласен пересмотреть цену, которую предложил вначале. Полторы тысячи фунтов, и ни пенса больше. Он притворно вздохнул. — Мои друзья часто говорят, что меня когда-нибудь погубит дурацкая привычка жалеть молодых леди, попавших в затруднительное положение.

— Вас когда-нибудь погубит привычка их грабить, но у меня нет другого выхода.

В это время в комнате, где находился Пирс, отчетливо громыхнул стул, и не один раз, а дважды.

— Что-то гремит в соседней комнате, — испуганно сказала Дафна.

— Вам показалось.

За грохотом стула последовал звон разбитого стекла.

— Боже! Кто-то грабит вашу лавку! — воскликнула Дафна.

— Одну минутку, подождите. — Побледневший ювелир опрометью бросился в комнату. — — Какого черта?! — злобно прошипел он Пирсу. — Что вы здесь вытворяете?

— Я вас просто вызвал. А теперь ответьте, что вытворяете вы?

— Я?!

— Да, вы, черт подери!

— Я занимаюсь бизнесом. — Вы занимаетесь грабительством молодой леди! Томпсон сначала опешил, а потом осклабился:

— Странно слышать это, мистер Торнтон, тем более от вас.

Желваки дернулись на скулах Торнтона:

— Предложите ей пять тысяч фунтов.

— Что?!

— То, что слышали. Предложите пять тысяч фунтов за .эту чертову брошь.

— Вы с ума сошли! Мне не продать ее и за половину этой…

— Я покупаю ее.

— Вы? Но зачем? — Это вас не касается!

— Но вы даже не видели ее.

— Повторяю, вас это не касается. Сделайте сейчас же так, как я сказал.

Томпсон покачал головой:

— Вы самый сумасшедший из всех сумасшедших, что мне приходится видеть ежедневно. — Он в задумчивости почесал затылок. — И что я должен ей сказать, по-вашему? Что внезапно сошел с ума и решил отвалить целое состояние за ее безделушку?

— Придумайте что-нибудь, — усмехнулся Пирс. — Не мне вас учить.

Изрядно озадаченный, Томпсон вернулся за прилавок.

— Все нормально? — услышал Пирс озабоченный голос Дафны.

— А? Да. да, все в порядке. Кошка случайно уронила бутылку на пол, И вот что: я тут, пока осколки собирал, вспомнил, что у меня есть один эксцентричный покупатель — пожилая леди, которая питает слабость к необычным брошкам — таким, как ваша. Она согласится заплатить целое состояние за эту замечательную композицию — — рубин, а вокруг сапфиры^ — Он сделал эффектную паузу. — Я сумею продать ее без убытков по любой цене. Черт возьми, я всегда был джентльменом. Пять тысяч фунтов!

— Пять тысяч! — ахнула Дафна. — Но вы же сами сказали, что ее стоимость…

— Стоимость — вещь относительная. Итак, пять тысяч. Согласитесь, это гораздо больше, чем вы надеялись получить за нее.

— А вы уверены, что леди купит ее за такую цену? Я не хотела бы…

— Абсолютно уверен.

Дафна не стала скрывать своей радости.

— Большое вам спасибо.

Едва звякнул колокольчик, извещавший о том, что Дафна ушла, как Томпсон вошел в комнату не менее озадаченный. чем вышел из нее.

— Черт подери! Вместо того чтобы схватить деньги и бежать без оглядки, она еще беспокоится о моей выгоде! Такая же сумасшедшая, как и вы, Торнтон. Ну скажите, ради Бога, на кой черт вам эта безделушка, да еще и за пять тысяч? Держите. — Он сердито протянул брошь Пирсу. Пирс молча взял брошь и так же молча протянул деньги. Пряча деньги, ювелир покачал головой:

— Вы что же, Пирс, продаете драгоценности для того, чтобы покупать их снова? Ну скажите, ради всего святого, зачем, зачем вы это сделали?

Пирс покачал головой:

— Даже если бы я и попытался объяснить, вы бы все равно ничего не поняли. Всего хорошего, Томпсон!, .

Глава 12

Трэгмор пребывал в самом скверном расположении духа, когда в полдень вернулся домой, раздраженный бесполезной поездкой в Лондон. Вместо компенсации за украденные драгоценности он получил от Холлингсби целую кипу бумаг, которые, по его мнению, необходимо было подписать. Трэгмор хотел было сразу развернуться и уехать, предоставив Холлингсби самому разбираться с бумагами, но решил задержаться еще на день, вспомнив, что дома его будет поджидать Торнтон. Но на следующий день вместо денег он получил еще одну большую кучу бумаг. Когда это повторилось и на третий день, терпение его лопнуло. Накричав на Холлингсби и проклиная все конторы в мире, он помчался домой.