Вирджиния Хенли - Ястреб и голубка

На следующий день всем пришлось всерьез заняться уборкой дворцовых помещений. Каждая балконная дверь, каждое окно были распахнуты настежь, чтобы улетучился спертый воздух, а свежий воздух проник внутрь. Уборщики и уборщицы выгребали старый резаный тростник, которым был присыпан пол, смахивали пыль и паутину с картин в позолоченных рамах, со стенных светильников и потолочных арок, счищали присохшую грязь с полов и доводили до блеска мебель с помощью пчелиного воска и скипидара.

Сабби снова трудилась над королевскими нарядами бок о бок с Кейт, впитывая сплетни и советы, на которые тетушка не скупилась. Во время ленча ее представили нескольким дамам, которые по тем или иным причинам не уехали с королевой: сестры Кэри — Кэтрин и Филадельфия, леди Лейтон, леди Холби и леди Бэроу. Сидя за одним столом, они держались приветливо и непринужденно, поскольку на этот раз не было надобности в соблюдении множества формальностей. Обычай требовал, чтобы дежурная фрейлина обтирала каждую тарелку кусочком хлеба с солью и отвешивала три поклона. Каждое блюдо полагалось отведать для проверки, не отравлено ли оно, и только потом его подносили королеве, чтобы она могла отрезать порции по своему усмотрению. Сегодня можно было обойтись без всех этих церемоний.

Присмотревшись к нарядам окружающих дам, Сабби пришла к заключению, что ее собственные одеяния чрезвычайно старомодны и отличаются излишней строгостью. Надо будет вооружиться ножницами и нитками и вечером увеличить вырез в трех ее платьях. Сегодня она была в светло-зеленом и знала, что этот цвет ей к лицу; но она быстро смекнула, что вырез лифа придется сделать куда глубже, если она не хочет, чтобы над ней смеялись как над деревенской скромницей-простушкой.

Из украшений на сестрах Кэри были только простые нитки жемчуга и по одному колечку у каждой, зато драгоценности других дам вызвали у Сабби искреннее восхищение. На портретах Елизаветы, которые она видела раньше, пальцы королевы были просто унизаны перстнями, и, очевидно, придворные дамы старались следовать примеру государыни. У Сабби вообще не было никаких драгоценностей, и она сразу же начала соображать, как бы и ей раздобыть таковые.

— Когда королевы нет, мы просто тупеем, — пожаловалась леди Холби. — Кажется, еще немного, и мы зачахнем от скуки.

— Этого нельзя допускать ни в коем случае! — живо откликнулась леди Лейтон. — Я решила завтра же вечером устроить небольшой прием и уже уговорила леди Бэроу помочь мне все подготовить. Может быть, леди Эшфорд, и вы не откажетесь присоединиться к нам?

— Признаюсь вам, дорогая, все, о чем я мечтаю, — это о возможности дотянуть до вечера и отдохнуть. Но, думаю, моя племянница Сабина была бы счастлива воспользоваться вашим великодушным гостеприимством. Она только вчера приехала из своего городка и впервые при дворе… Для нее это был бы сущий дар судьбы — завести знакомство с благожелательными и достойными людьми, пока не слетелись стервятники.

— Да, она очень мила, — заметила Филадельфия Кэри. — С таким лицом она быстро наживет себе врагов.

Сабби улыбнулась.

— Какое у вас необычное имя!

— Да и ваше в Англии не часто встречается, и на него тоже обратят внимание, — предупредила Филадельфия.

Леди Лейтон понизила голос:

— Придется шепнуть словечко кое-кому из кавалеров. Вы с удивлением обнаружите, как много джентльменов уклонились от чести сопровождать королеву, и каждый из них будет искать развлечений.

Едва разговор коснулся этой темы, Кэтрин Кэри заметно оживилась:

— Вчера вечером я видела Хитрого Лисенка и Цыгана, и еще ходят такие слухи, что Бог Морей тоже пока не тронулся в путь.

Заметив недоумение Сабби, Кейт рассмеялась и пояснила:

— При дворе большинство мужчин имеют прозвища, которые придумывает ее величество.

Леди Лейтон без тени стеснения подмигнула:

— Тем не менее, любой из них стоит того, чтобы поразвлечься с ним в постели.

Сабби была почти уверена, что эта дама замужем, и ее покоробила такая бесстыдная откровенность.

— Ох, святые угодники, все эти открытые окна меня в могилу сведут! — воскликнула вдруг ее тетушка. — Отовсюду дует, у меня каждая косточка ноет! Сабби, душенька, будь добра, принеси мне шаль из моей спальни.

Сабби вышла из длинной обеденной залы и на мгновение остановилась, не зная, в какую сторону ей следует направиться. Как ей казалось, гардеробная расположена где-то справа, но потом пришлось повернуть налево, чтобы попасть на лестницу; поднявшись на второй этаж, Сабби очутилась в коридоре, который, в свою очередь, позволил ей добраться до центральной лестницы, ведущей на третий этаж. Еще один поворот — и она поняла, что в этой части дворца раньше не бывала. Она находилась на пересечении двух широких переходов; в один из них выходило множество дверей, а другой представлял собою длинную галерею с зеркальными стенами.

Она повернулась, чтобы возвратиться назад тем же путем, каким пришла сюда, но все вокруг выглядело совершенно неузнаваемым, и она поняла, что заблудилась. И тут с огромным облегчением она увидела в дальнем конце зеркальной галереи незнакомого джентльмена, направлявшегося в ее сторону. Когда он подошел поближе и она увидела, как он одет, стало ясно, что это вельможа высокого ранга. На нем был алый кафтан с черными прорезями; высокие сапоги с отворотами, сделанные из черной оленьей замши и украшенные алыми кантами, могли бы показаться произведением искусства. Щегольская короткая накидка подчеркивала не правдоподобную ширину плеч незнакомца.

Он улыбнулся; на его смуглом лице блеснули белые зубы, и Сабби почувствовала, что у нее ноги подкашиваются и кровь застывает в жилах — до того он был красив. Их разделяло уже столь малое расстояние, что она могла — или ей показалось, что могла, — ощущать тепло его высокого мускулистого тела.

— Сэр, — с трудом обратилась она к нему, с удивлением отметив, как хрипло звучит ее голос, — я безнадежно сбилась с пути и совершенно растерялась.

Он взглянул на нее с насмешливой серьезностью.

— И я тоже, сударыня, — ответил он, прижав руку к сердцу.

Она широко открыла глаза, и в них сверкнули зеленые искры:

— Умоляю вас, милорд, не смейтесь надо мной.

Он взял ее за руку и потянул за собой:

— Сюда, милочка.

— Но… но я же еще не сказала вам, куда мне нужно попасть… — слабо запротестовала она.

Они оказались в уединенном алькове[6], и, когда он окинул ее взглядом, она поняла, что и его усмешка, и намерения не сулят ей ничего хорошего!

Он же, со своей стороны, обнаружил, что глаза искусительницы подобны двум светло-зеленым заводям, и это открытие доставило ему истинное удовольствие. Он провел бессонные часы, пытаясь сообразить, какого же они цвета. А теперь он воскрешал в памяти великолепные формы, скрытые сейчас ее скромным платьем. Его яркие синие глаза играли с ней в какую-то игру, и она почувствовала: еще мгновение, и в эту игру, помимо глаз, вступят иные силы… Так и случилось.