Барбара Смит - Грех и любовь

— Как пожелаете, миледи. Могу я предложить вам еще кое-что? У нас есть великолепный муслин небесно-голубого цвета на вечернее платье и золотистая ангора для шали. Она прекрасно подойдет к платью для прогулок из поплина с рисунком из веточек.

— Мы возьмем по отрезу каждого и еще бледно-желтого шелка. Да, и двадцать ярдов белого льняного батиста. — И, повернувшись к Джейн, прошептала ей на ушко:

— Знаешь, красивого нижнего белья никогда не бывает мало.

— Но этого слишком много, — прошептала Джейн, порывисто поднимаясь со стула. — Я не могу все, это оплатить.

Ведь мы договорились…

— Потом все обсудим. Я не допущу, чтобы моя крестница ходила в обносках.

Джейн с сомнением взглянула на свое простое платье из черной саржи. Неужели ее лучшее платье настолько ужасно выглядит? Оно было еще целое, правда, подол немного обтрепался, но она собственноручно подогнула его и подшила, надеясь, что никто не заметит, что юбка чуть-чуть коротковата.

Решив настоять на своем, она подошла к длинному столу, возле которого графиня и благоговейно взиравший на нее хозяин магазина, склонившись над коробкой с пуговицами» самозабвенно обсуждали, какие из них к какому платью подойдут.

— Я вам очень благодарна, миледи, — заявила Джейн, — но я куплю материю лишь на одно платье. На одно — Да будет тебе! Ты только потрогай этот потрясающий шелк, а потом скажешь, будешь носить из него платье или нет.

И, схватив руку Джейн, графиня провела ею по бирюзовому даелку.

Пальцы Джейн коснулись прохладной и мягкой на ощупь ткани, и она даже вздрогнула от наслаждения. Никакого сравнения с грубой, жесткой саржей! Как же ей хотелось иметь платье из такой восхитительной материи! Джейн воочию ощутила, как эта нежная, шелковистая ткань прильнет к ее коже, будет развеваться, когда она закружится в танце…

Значит, она будет танцевать в платье, купленном на деньги графа Чейзбурна? Ни за что!

Отдернув руку, Джейн бросила:

— Простите, миледи, но эта ткань мне не подходит.

Губы леди Розалинды дрогнули от обиды.

— Моя дорогая девочка, считай это подарком. Ведь ты мне не откажешь в удовольствии одеть тебя?

— Так, значит, записать на счет лорда Чейзбурна, миледи? — спросил хозяин магазина.

— Да…

— Нет! — перебила леди Розалинду Джейн, нимало не заботясь о вежливости. — Вы не сделаете этого ни при каких обстоятельствах, сэр.

Леди Розалинда обреченно махнула рукой:

— Хорошо, упрямая ты девчонка, будь по-твоему. Но я тебя просто не понимаю.

Джейн могла бы радоваться тому, что победила, однако радости почему-то не чувствовала Ну да ладно. Когда начнется бал, сошлется на головную боль и останется сидеть в своей комнате. В конце концов, она приехала в Лондон не развлекаться, а быть рядом с Марианной, и было бы хорошо, если бы она этого не забывала.

Джейн отвернулась, делая вид, что рассматривает рулон грубого серого хлопка, и не заметила, как леди Розалинда заговорщически подмигнула хозяину магазина.

Джейн сидела в тени грушевого дерева в саду Чейзбуря-Хауса Стоял чудесный весенний день. Воздух был напоен ароматом цветущих деревьев. Вдоль дорожки росли кусты роз Над ними, деловито перелетая с одного красного цветка на другой, кружил толстый желто-черный шмель.

Джейн наслаждалась блаженным покоем. После хождения по магазинам, оставившего в душе неприятный осадок, она упивалась теплотой солнечного дня. Рядом с ней на одеяле лежала Марианна и как зачарованная смотрела на колышущуюся над головой листву. Похоже, ее заинтриговала игра света и тени. Малышка гулькала тихим нежным голоском, напоминающим шелест ветерка в листьях стоящих вокруг деревьев.

Джейн ласково погладила мягкие, как пух, волосики, выбившиеся из-под белого чепчика. В розовых пеленках Марианна была похожа на новорожденную сказочную принцессу.

Она казалась такой маленькой и такой беззащитной, что у Джейн сжалось сердце. Кто-то должен ввести ее в жизнь, привить твердые моральные устои. Кто-то должен позаботиться о том, чтобы ее не отдали в приют для брошенных детей. И кто об этом позаботится, если не она?

Да, нельзя не признать, что ее жизнь здесь, в Лондоне, оказалась интереснее, чем она себе представляла. Она много времени проводила с ребенком и к тому же обнаружила в библиотеке Итана совершенно потрясающие книги. Трудно было даже представить себе, что такой ловелас, как лорд Чейзбурн, собрал столько книг на самые разнообразные темы: от поэзии и философии до истории и романов. Должно быть, это сделал не он, а его отец или дедушка.

Послышались шаги, и Джейн, оторвавшись от своих мыслей, взглянула в сторону дома. У нее екнуло сердце. По дорожке шел Итан, его черные волосы блестели на солнце. На нем были орехового цвета сюртук, темные панталоны и жилет, на котором поблескивали золотые пуговицы.

Оглядевшись по сторонам и заметив Джейн, он направился прямо к ней и остановился на некотором расстоянии. Бросив настороженный взгляд на ребенка, спросил:

— Вы просили меня прийти, Джейн?

Тон у него был недовольный, должно быть, ему не понравилось, что за ним посылали, как за каким-нибудь слугой.

Однако Джейн не испугалась.

— Я думала, может быть, вы захотите с нами посидеть.

Сегодня такой чудесный денек.

— В вашей записке было сказано, что вам нужно сказать мне что-то срочное.

— Верно. Я подумала, что вам небезынтересно будет знать, что Марианна сегодня потянулась за погремушкой.

— За погремушкой?

— Да. — Взяв серебряную игрушку, Джейн поднесла ее к личику ребенка. — Взгляни, детка, что у тети Джейн для тебя есть.

Взгляд голубых глазенок, до того взиравших на листву, переместился на блестящий предмет. Марианна заморгала и неловко протянула пухлые ручонки за погремушкой.

— Видите? — с гордостью сказала Джейн. — Она пытается ее схватить.

— Она хочет, чтобы вы убрали игрушку от ее лица.

— Нет. Она только что поняла, что можно касаться предметов. Правда, это замечательно?

Хмыкнув, Итан опустился на землю рядом с ними и, взяв из рук Джейн погремушку, поднес к лицу Марианны. Глазки девочки проследили за блестящим предметом, и она снова протянула к нему ручонки. На сей раз крошечные пальчики даже попытались сомкнуться вокруг погремушки.

— Ну надо же! Нет, вы только посмотрите, — с некоторым удивлением пробормотал Итан.

Он продолжал играть с Марианной, перемещая игрушку то туда, то сюда, и всякий раз девочка касалась погремушки рукой.

А Джейн смотрела на него и думала, каким отцом он станет для Марианны, любящим или равнодушным, будет заниматься с ней от души или только по принуждению?

Может быть, зря она попросила Итана сюда прийти? Что, если отцовские чувства взыграют в нем и он сам займется воспитанием Марианны, а ее, Джейн, отошлет в Уэссекс?