Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис
— Ваши собственные фасоны, я так понимаю?
Диана кивнула.
— Судя по всему, леди Верити не единственная художница в вашей семье. — Он перевернул несколько листов. — Прекрасная работа.
— Для пустышки, — добавила она.
— Хотелось бы надеяться, что мы навсегда избавимся от этого термина. Он вам не подходит. — Джеффри помолчал, внимательно разглядывая наброски. — Почему вы решили открыть свое дело, а не проводить досуг, рисуя углем, карандашами или акварелью? Разве дамам благородного происхождения, как вы, пристало работать за деньги?
— Не пристало, вы правы. Но время от времени встречаются такие, кто нарушает правила и пишет романы, рисует шаблоны для веджвудского фарфора или занимается чем-нибудь еще — за деньги. Нам с сестрами не хотелось становиться гувернантками или платными компаньонками, а жить под одной крышей с отцом было невыносимо, поэтому мы выбрали то, что выбрали. И я вполне довольна.
— Но ведь вы наверняка могли найти себе мужа, который поддерживал бы ваши таланты и радовался бы, наблюдая, как вы совершенствуетесь.
Леди Диана посмотрела на него решительно холодно.
— Разумеется. Почему, интересно, я сама не додумалась до этого? — Она покачала головой. — Теперь вам, должно быть, уже известно, что произошло между моими родителями, когда я стала выезжать в свет.
Следует ли ему признаться? Он не видел причины скрывать.
— Мама и Рози рассказали мне в общих чертах. — Он не стал говорить, что вспомнил слухи, опубликованные в газетах. Ни к чему было сыпать соль на рану. — Они сказали, что развод породил большой скандал.
— «Породил» — прекрасное слово для этого, — мрачно произнесла она. — Каждый бульварный листок писал об этом в течение нескольких месяцев. От нас отворачивались на каждом светском приеме — даже если мы были приглашены, — и никто не приходил с визитами из страха подвергнуться остракизму со стороны общества.
От негодования у него стиснуло горло.
— И вы хотите сделать меня с моей семьей частью такого общества?
— Нет, — решительно сказала Диана. — По вашим словам, этого общества вы желаете для своей сестры. Если вам просто хочется для нее хорошего мужа, то я уверена, что ваших силах найти респектабельного мужчину среди ваших друзей-инженеров, если, конечно, она сочтет кого-то из них привлекательным.
Джеффри послал ей печальную улыбку.
— Весьма сомнительно. Большинство из них — ровесники моей матушки. — Затем посерьезнел. Ему не хотелось говорить Диане, что он хочет для Рози мужа с титулом. Потому что потом пришлось бы объяснять зачем. — В любом случае это то, чего она хочет. Или, вернее, это то, чего ей хочется сейчас.
— Понимаю.
Поняла ли она на самом деле? Наверное, лучше перестать обсуждать тему будущего мужа Рози.
— Но мы говорили не о моей сестре. Мы говорили о вас. Я так и не в силах представить, что женщину с такими исключительными достоинствами можно долго подвергать остракизму. Должно быть, с титулованными джентльменами что-то серьезно не так, если они не могут сквозь какой-то там скандал разглядеть вашего потенциала как супруги.
Последовал горький смешок.
— Вы, наверное, шутите. Как только вы узнали, что мы благородные дамы, вам даже не захотелось нанимать нас. И что вам известно о моих «исключительных достоинствах»? Вы пока еще даже не видели, что я могу предложить вашей сестре.
— Я видел достаточно, чтобы понять: вы талантливая художница. Инженеры схватывают эти вещи сразу. Мы ведь тоже занимаемся рисованием. — Он указал на ее сложенные руки. — А еще я увидел достаточно, чтобы понять, что вы сама элегантность. По справедливости, джентльмены вашего сорта должны были бы брать вашу дверь штурмом.
— Моего сорта? — Казалось, она разозлилась. — Если вы вдруг не заметили, вы теперь считаетесь принадлежащим к моему «сорту».
— Это видимость. Мы оба знаем, что, если отбросить титул, я ни в коей мере не вашего сорта.
— Людей моего сорта просто не существует, — выпалила Диана. — Поэтому я и не вышла замуж.
О, они добрались до самой сути. Ему хотелось узнать причину и одновременно — нет, потому что ответ был ему небезразличен.
— Как такое вообще возможно?
Она вспыхнула.
— Не надо было мне этого говорить.
— Но вы сказали. — Джеффри пальцем обвел изображение изящно одетой женщины на эскизе. Это позволило ему не смотреть ей в лицо, чтобы не спугнуть ответа. — Я не буду судить. Просто расскажите.
Диана смотрела в сторону пристальным, задумчивым взглядом.
— Правда в том, что, боюсь, я не пригодна для замужества. Мне было бы лучше сидеть в углу, рисовать, или работать с тканями, или просто читать книги, чем связывать себя с мужчиной.
— Почему обязательно нужно выбирать? Вы можете связать себя с мужчиной и делать все то же самое.
— Пожалуй, но только с правильным человеком. Впрочем, это не единственная причина. Я… боюсь, я слишком… холодна для брака, если в этом есть какой-то смысл. Не могу представить, чтобы какой-нибудь мужчина стал настолько мне небезразличен, что я отдала бы все, чтобы заполучить его. Как это было с моей матерью, которую словно что-то подтолкнуло сбежать с генерал-майором. И если такого порыва нет, в чем тогда смысл? «Элегантные события» обеспечивают меня и моих сестер вполне сносно во всем, что касается финансовых нужд, а общения мне довольно и с сестрами.
Диана потянулась за своим альбомом, явно собираясь закончить их тет-а-тет, а Джеффри одновременно наклонился вперед, чтобы его закрыть. Альбом со стуком упал на землю между ними, и часть эскизов вывалилась.
— Прошу прощения, — пробормотал Джеффри и принялся собирать разлетевшиеся листы. И тут увидел то, что не попалось ему на глаза раньше.
Он застыл в восхищении перед выполненным углем пейзажем, который изображал вересковую пустошь на ветру и древний лес, опоясанный рекой.
— Это же Эксмур, ведь так?
— Да, — удивленно ответила Диана. — Вы там бывали?
Кивнув, Джеффри собрал листы, сложил у себя на коленях и стал просматривать.
— Какое-то время я прожил на постоялом дворе Симонсбат-хаус, пока готовил проект. И много гулял по окрестностям.
— Я родилась недалеко от Симонсбата, — тихо сказала она. — Там находится поместье отца Эксмур-Корт.
— Ага. Тогда понятно, почему ваши рисунки вызывают столько ярких воспоминаний. Должно быть, вы их очень часто рисовали. Вы настоящая художница.
— Благодарю. Перефразируя ваше определение гражданского инженера, мне нравится пользоваться своим «знанием естественного мира», чтобы изображать «силу природы» ради удовольствия всего человечества.
— Это видно.
Затем он взял в руки рисунок, на котором был изображен явно не Эксмур. То была зарисовка грозы, собиравшейся в небе прямо у них над головами. Неужели она нарисовала это
