Элизабет Бойл - Все изменит поцелуй

После этой зловещей угрозы Чамбли с «бегемотом» вышли из комнаты, и Оливия осталась одна. Впрочем, не совсем одна: его сиятельство был так добр, что оставил в комнате одного из своих сторожевых псов. Пес лежал на коврике и внимательно следил за Оливией. И если она совершала хоть малейшее движение, даже если просто вздрагивала от холода — а в комнате было довольно прохладно, — то эта безобразная тварь сразу же начинала рычать. Оливия не очень хорошо разбиралась в собаках, однако ей казалось, что это пятнистое чудовище способно в одно мгновение отхватить ей ногу.

Наконец, дрожа от холода, рассердившись на себя и на свою глупость, Оливия принялась изо всех сил дергать и рвать на себе веревки.

— Проклятие, черт бы вас побрал! — бормотала она, пытаясь высвободить хотя бы одну руку. Веревки врезались ей в запястья, и вся кожа была в ссадинах.

Пес поднялся и, заворчав, уставился на девушку. Оливия поморщилась от боли и сказала:

— Ну давай, кусай. Можешь откусить мне палец или даже всю лодыжку. Но я тебя предупреждаю: они холодные как лед, так что на горячую пищу не рассчитывай!

Пес заворчал и снова принялся ходить вокруг Оливии, словно прикидывая, какой лучше кусочек отхватить.

Девушка закрыла глаза и затаила дыхание… А в следующее мгновение вдруг почувствовала, как к ее руке прикоснулся теплый и влажный язык.

— Что ты делаешь? — сказала Оливия, открыв глаза. Пес же тем временем продолжал лизать ее натертые веревками руки, а заодно и сами веревки.

Немного помедлив, Оливия снова попыталась высвободиться, и на сей раз ее рука, обильно увлажненная собачьей слюной, выскользнула из пут.

— Может, ты хочешь сначала уравнять шансы, а уже потом меня съесть? — сказала она псу, глядевшему на нее с неким подобием улыбки.

Что ж, теперь ей оставалось только найти способ выбраться из дома Чамбли и поскорее прийти…

Прийти куда? Неужели к Роберту? Неужели к этому самозванцу?

Но ведь именно о нем она подумала!

Оливия подошла к окну и, распахнув его, выглянула наружу. Вдоль стены, почти до самого окна, поднималась деревянная решетка для вьющихся растений, и это делало побег предприятием хотя и трудным, но все-таки возможным.

Задержав дыхание — она боялась высоты, — Оливия перекинула ногу через подоконник и взглянула вниз, чтобы оценить предстоявший ей спуск. И тут сад внизу под ней вдруг закачался и описал такую головокружительную дугу, что она чуть не вывалилась из окна. Оливия тихонько вскрикнула и, поспешно перекинув ногу обратно, приступила к обдумыванию других планов побега.

Сердце ее бешено колотилось, и она никак не могла отдышаться. Пес подошел к ней и ткнулся мордой в ее колени; он смотрел ей прямо в глаза, будто говорил, что рад ее возвращению.

— И я тоже рада, — пробормотала Оливия, почесав пса за ухом. — По правде говоря, лазать по стенам — не мое призвание.

Тут ее непокорному воображению почему-то представилось, как Роберт Данверз взбирается по такой же крутой стене, чтобы спасти даму своего сердца. В черной одежде, с зажатым в зубах кинжалом, с «пиратской» косичкой на затылке — пожалуй, такой подъем он совершил бы без труда.

Но похоже, ни он, ни другие столь же отважные герои не собирались приходить к ней на выручку. Так что если она желает спастись, придется сделать это самостоятельно, без чьей-либо помощи. После нескольких минут размышления, обдумав все возможные варианты, Оливия решила, что можно рискнуть и отважиться на встречу с Майло — во всяком случае, другого выхода она не видела.

К тому же как бы они спустилась с саквояжем в руке?

Подхватив свой старенький саквояж, Оливия прижала его к груди — как бы в благодарность за то, что он подсказал ей удобную причину для отказа от бегства столь опасным путем.

Девушка направилась к выходу, и ее четвероногий приятель последовал за ней.

— Так ты тоже хочешь выйти?

Пес в ответ завилял хвостом.

Оливия уже протянула руку, чтобы открыть дверь, но вдруг увидела, что защелка отходит сама собой.

О Боже, кто-то идет!

Пес зарычал, Оливия же окинула взглядом комнату, но в очередной раз убедилась, что защищаться ей нечем. В ее распоряжении лишь раскрытое окно.

Узнав о поспешном уходе лорда Чамбли, Роберт улыбнулся. Чамбли клюнул на записку, которую ему доставил подкупленный мальчик-слуга. Записка была якобы от лорда Каслрея.

— Вот удивится Каслрей, когда его увидит! — посмеивался Акилсс.

— А как будет удивлен сам Чамбли — ведь его вежливо выпроводят на улицу, — сказал Роберт, глядя вслед удалявшемуся экипажу. — К счастью, дорога займет немало времени, так что мы успеем вызволить мисс Саттон и незаметно уйти.

Будь на месте Роберта с Акилесом люди менее опытные, им было бы очень непросто попасть в дом Чамбли, но эти двое в последние годы только тем и занимались, что убегали из разного рода гостиниц и тайно проникали в чужие дома, даже во французские казармы, весьма тщательно охраняемые. Так что сейчас они уверенно приблизились к лондонской резиденции Чамбли и нисколько не сомневались в том, что без труда смогут пробраться в дом.

— Черт побери, да это настоящая крепость, — проворчал Акилес после четвертой неудачной попытки проникнуть в дом.

Жилище лорда Чамбли и впрямь казалось неприступной крепостью. Во-первых, большинство окон в доме его светлости были заперты и забраны в решетки, а если какие-то и были открыты, то внутри у камина лежала огромная собака — такая могла и покусать, и поднять тревогу при малейшей попытке проникнуть в комнату.

В одном месте они наткнулись на старую деревянную решетку для вьющихся растений, ведущую в комнату на четвертом этаже. Однако при первой же попытке Роберта взобраться по ней прогнившее дерево с треском проломилось у него под ногами.

Они уже хотели продолжить поиски, как вдруг вверху прямо над ними распахнулось окно. Роберт и Акилес нырнули в кусты и затаились.

В следующее мгновение они увидели, как из окна высунулась голова с рыжими всклокоченными волосами, и майор тотчас же узнал Оливию Саттон.

Да, конечно же, это была мисс Саттон — вне всякого сомнения.

— Кажется, гостья лорда Чамбли нашлась, — прошептал Роберт. — И по-моему, она не очень-то довольна предложенными ей апартаментами.

И вдруг из окна свесилась изящная ножка — было очевидно, что мисс Саттон не отдавала себе отчета в том, насколько ненадежна решетка, по которой она намеревалась спуститься вниз. Конечно же, решетка ее не выдержала бы.

У Роберта перехватило дыхание. Он прекрасно понимал, что спускаться из этого окна — чистейшее безумие. Майор уже собрался крикнуть, чтобы остановить девушку, но тут нога исчезла в комнате и штора на окне задернулась — Оливия передумала спускаться.