Пегги Филдинг - Обретенный рай

Как только они дошли до ручья, или, может быть, это была речушка, она ополоснула лицо и старалась держать рот на замке. Этот опыт дался ей нелегко, но она кое-что поняла, например, то, что в случае надобности она сможет постоять за себя и даже позаботиться о ком-нибудь другом.

Мархем повернул назад, услышав тяжелую поступь ее кобылы в конце обоза, чтобы узнать, что задержало Сару. Подъезжая, он увидел, что девушка лежит на шее у лошади и то ли плачет, то ли разговаривает с ней. Может быть, устала. Они скоро сделают остановку, чтобы приготовиться к утренней переправе через реку. Сейчас уже слишком поздно начинать переправу.

К его удивлению, Сара Коллинз довольно хорошо держалась. Честно говоря, он не ожидал многого от этой чудно одетой избалованной белой девушки. Она не выходила у него из головы, и ему приходилось постоянно держать себя в руках.

Он напомнил себе, что никогда даже мысленно не связывал свое будущее с какой-то одной женщиной.

И уж конечно, не планировал жениться на целомудренной голубоглазой фермерской дочке из Айовы.

А это как раз и является ее мечтой, думал он. Замужество. Нет. О нет. Это не для него. Все, что он должен сделать для миссис Зумвальт, это выполнить свою работу: живой и невредимой провести ее через джунгли прямиком в школьный класс, если они вообще его где-нибудь найдут, а потом он будет волен проводить время в какой-нибудь менее требовательной и более щедрой компании. Ему не было никакого дела до того, что она тронулась еще дома, поскольку решилась приехать на Филиппинские острова. Он всегда говорил, что в этой глуши не место женщинам, тем более образованным юным девственницам.

Нэш так и не подъехал к ней, а только еще раз взглянул на светлые волосы, рассыпавшиеся по бурой шкуре старой ленивой Мабути.

Да, она наверняка была девственницей.

Они разбили лагерь около полудня на берегу реки, и все были довольны таким ранним привалом. Лошади могли спокойно пощипать травку и вдоволь напиться, а у людей было достаточно времени, чтобы приготовить себе еду, погулять, поспать или просто посидеть у воды. Ужин прошел очень тихо. И Бонг и Мархем вели себя так, словно боялись потревожить покой какого-то неизвестного обитателя этих мест, но оба были очень голодны. Они до крошки съели фасоль и рис, приготовленные Сарой. Ей самой не очень хотелось есть. Все тело болело, и она с трудом заставила себя встать, чтобы отложить побольше риса на утро. Спина не хотела сгибаться, и Сара ничего не могла с ней поделать. Ноги не желали отрываться от земли, словно закованные в панцирь, каждое движение стало мучительной пыткой. Но Сара не собиралась жаловаться и твердо решила никому не говорить, до какой степени она устала.

Она стояла у костра, скрючившись, как старуха, и спрашивала себя, сможет ли она завтра снова сесть на Мабути. Может, к утру она придет в себя? Сара старалась не смотреть на капитана. Она бы скорей умерла, чем призналась, что просто не может привести ноги в нормальное положение. Интересно, она теперь навсегда останется кривоногой? Сара не желала не только говорить, но даже думать об этом.

У Мархема Нэша есть о чем подумать и без нее. Ему совершенно неинтересно слушать рассказ про змею или отвечать на ее глупые вопросы. А уж о ее страданиях от езды на этой большой толстой лошади ему тем более не следует знать. Пусть сидит и думает о чем-то своем и наверняка очень важном, судя по его озабоченному лицу.

Сара Коллинз-Зумвальт обнаружила, это ей тоже есть о чем подумать, особенно, когда она позволяла себе спокойно посидеть. Мысли отвлекали ее от невыносимой боли, которая никак не хотела отпустить ее ноги.

Что-то насвистывая, Бонг накормил, напоил и стреножил лошадей, но и он затих, подойдя к костру, возле которого ему предстояло расположиться на ночлег вместе с капитаном и миниатюрной блондинкой. Он смотрел, как она неверной походкой подходит к огню, (а ведь в седле держалась, как античная богиня) и вспоминал свои первый день на лошади.

Усмехнулся в душе. Посмотрел на капитана. Тот был явно не в настроении. Лучше поскорее лечь и попытаться заснуть. Капитан позовет, когда настанет его очередь дежурить или когда заметит что-нибудь тревожное. Спешить не к чему Он опять посмотрел на капитана. Сегодня вечером добыча, пожалуй, не ускользнет от высокого американца.

Бонг закрыл глаза и подумал, почему два человека, мужчина и женщина, которые чувствуют взаимное влечение, не могут объясниться? Ему нравилось говорить с Магдалиной. Может быть, теперь, когда учитель умер, им удастся. Он так и не сформулировал свою мысль до конца.

Бонг покачал головой. Странные они, эти двое. Он опять покачал головой. Сумасшедшие, как все американцы.

Сара проснулась оттого, что кто-то зажал ей рот ладонями. Она боролась, пытаясь выпутаться из москитной сетки, но все ее усилия были напрасны, шарившая ладонь продолжала зажимать ей рот.

– Тихо, – услышала она шепот Мархема. – Лежи тихо, я слышу какой-то звук. Не двигайся. Оставайся здесь. Мы с Бонгом сейчас все выясним. – Шепот затих.

Лагерь был погружен во тьму: ни костра, ни луны, да и звезд на небе почти не было. Сара так резко дернула сетку, висевшую на двух палках в виде буквы «х», что сорвала ее. Да и какой прок от маленькой москитной сетки?

Сара прищурилась, и ей показалось, что она заметила большую черную тень, а за ней маленькую, движущуюся справа от лошадей. Мархем и Бонг. Боже, они оставили ее, а сама она не сможет уйти, она вообще не сможет больше ходить. Ей достаточно только попробовать чуть-чуть повернуться, как нестерпимая боль в ногах заставляет ее шлепнуться обратно и лежать неподвижно, подобрав под себя ноги в страшно мятых белых льняных брюках. Если не двигаться, то жить еще можно.

Она напрягла слух. Ничего, Потом выстрелы. Три и через некоторое время еще три. Кто-то стремительно убегал, с треском продираясь сквозь заросли. Еще один выстрел, и тишина. Она лежала, оцепенев от боли и страха. Через несколько секунд Мархем и Бонг плюхнулись на землю рядом с ней, судорожно переводя дыхание.

– Отбились, – сказал Мархем.

– Да, сэр, – ответил Бонг.

– Ваше дежурство, капрал Манаве. – Мархем подвинулся поближе к Саре.

– Есть, капитан Нэш.

Сара лежала, сжавшись от ужаса. Они преследовали кого-то, стреляли в кого-то.

– За кем вы гнались?

– Ландроуны.

– Ландроуны? Разбойники и грабители?

– Не беспокойтесь, я останусь здесь, с вами, а старина Бонг будет нашим ангелом-хранителем. Если этот парень на страже, ничего не случится. Я верно говорю, капрал?

– Абсолютно верно, капитан.

Сара подумала, что сейчас увидит белозубую улыбку филиппинца. Улыбнулся! И не он один. Мархем тоже улыбался. Они хохотали. Хихикали, как маленькие дети. Веселились!