Пегги Филдинг - Обретенный рай

Неважно, что думал о ее новом наряде Мархем Нэш. Важно, что она чувствовала себя уверенной и опрятной, так что ему остается либо примириться с ее одеянием, либо не смотреть на нее. Наверное, она предпочла бы второй вариант, потому что все время кожей чувствовала его взгляд. Она быстро взглянула на него из-под ресниц. О Боже! Он все еще смотрел на нее. И на лице у него не было удовольствия. И он, и Бонг, и Рудольфо съели за завтраком немного, но выпили целый галлон кофе[1]. Кроме того, они все время прикладывались к фляжке, чего не делали ни разу за время пути. Сейчас его взгляд из-под нахмуренных бровей пугал Сару.

Она кивнула Бонгу, разрешая ему помочь ей сесть в кожаное седло. Неплохо. Лошадь стоит как скала. Может быть, ей действительно удастся стронуться с места. Бонг подал ей поводья.

«Левой рукой, – произнесла она про себя, – крепко держи поводья, левой рукой».

Она много читала о том, как это надо делать. Бонг показал ей, куда она должна ставить ноги. Лошадь была большой, теплой и очень спокойной. Сара твердо держалась в кожаном седле. Ей всегда казалось забавой кататься по двору на тяжеловозах под присмотром отца. Но, может быть, теперь эта забава сослужит ей неплохую службу.

– Мабути, – проговорил Бонг, мотнув головой в сторону лошади.

О каких ботах он говорит? Сара посмотрела вниз.

– Мои боты? – Она перевела взгляд на Мархема. – У меня нет бот... и ботинок. У меня есть только туфли, и те лакированные, в которых я венчалась.

Мархем прикрыл рот рукой, чтобы не засмеяться, но Сара увидела смех в его глазах. Ну лучше уж пусть смеется, чем смотрит так, будто собирается кого-нибудь убить. Наверное, он считает, что все это очень смешно.

– Мабути, так зовут вашу лошадь. На тагальском языке это значит «хорошая». Мабути – хорошая.

Лицо Сары смягчилось. Ничего. Теперь она сама начнет учить язык. Одно слово она уже знает. Нет, два. «Мабухай» и теперь – «мабути».

– Спасибо, Бонг. А вам, Мархем, спасибо за объяснение. – Она выпрямилась в седле и улыбнулась, – Я думаю, что смогу начать упражняться в языке уже по дороге. Сначала вы позанимаетесь со мной, потом Бонг. Таким образом, я скоро перестану забрасывать вас вопросами. – Она опять улыбнулась, – Вижу, вам сегодня не здоровится, поэтому не буду навязывать вам свое общество. – Она посмотрела в прищуренные карие глаза Мархема.

– Вы собираетесь учить язык?

– Конечно. Я же должна подготовиться к работе в селении. – Она улыбнулась Бонгу, смотрящему на нее раскрыв рот. – Я же выучила английский, значит, выучу и ваш язык.

Бонг кивнул, но ничего не сказал. Потом покачал головой, как будто все понял.

– Вам удобно в стременах?

– Да. – Стремена. Вот как называются эти штуки, куда вставляют ноги. – В стременах очень удобно, Бонг. Потом вы мне скажете, как звучит слово «стремя» на вашем языке.

Молодой капрал кивнул и пошел к обозу.

– Сара, какой местный диалект вы собираетесь учить во время нашей поездки? – Мархем позволил своему коню Джонсу ткнуться носом в шею Мабути.

Колени Мархема и Сары соприкоснулись.

– На котором говорят Бонг, Лус или... может быть, Рудольфо?

– Конечно, местный диалект, на котором они говорят. – Она чувствовала тепло ноги Мархема сквозь полотно брюк. – И не попросите ли вы Джонса немного отодвинуться? Он пугает Мабути.

Мархем наклонился и хлопнул Мабути по крупу. Лошадь не шелохнулась. И даже не повернула головы.

– Похоже, она меня вообще не замечает. Уж если кто-то и пуглив, так это ее всадница. – Он немного отъехал. – Ранпанган, тагалог, чабицано, ило-кано, вискайан. – Он замолчал, ожидая ответа.

– Это мой первый урок?

– Нет, мадам, это ваш первый выбор. Вам нужно выбрать один из диалектов.

– Выбрать один?

– Да. Выбрать один из диалектов. Вы назовете тот, на котором хотели бы говорить. Иначе нельзя начинать учебу. На Филиппинах говорят на восьмидесяти семи диалектах, и все они довольно сильно отличаются друг от друга. – Джонс снова подошел вплотную к Мабути.

Сару бросило в жар, когда синие шерстяные брюки капитана коснулись ее колена, обтянутого белым полотном.

– Так какое наречие мы начнем изучать? – Он сделал паузу, ожидая ответа, потом продолжил: – Бонг говорит на чабицано, так говорят в окрестностях Кавайта. Лус говорит на тагалоге. Это наиболее распространенный диалект в Маниле. Рудольфо, видимо, родился в Миндоре. Мы плохо понимаем его язык.

Сара слушала, раскрыв рот, потом спохватилась и поджала губы. Опять она осталась в дураках. Он мог бы сказать ей об этом и раньше!

– Есть только один язык, который сейчас понимают на Филиппинах практически все, – произнес Нэш, растягивая слова, – так сказать, единое средство коммуникации.

– Прекрасно. Это, наверное, универсальный диалект. Вот и будем его учить. Как он называется?

– Он называется английский. – Мархем пришпорил Джонса и поскакал в голову обоза, вскоре его смех едва доносился до Сары.

Мархем был слегка навеселе, и на душе у него было легко. Он улыбнулся, вспомнив, как изменилось лицо Сары после его слов. И хотя Сара ехала позади него, он ясно представлял себе, как эта застенчивая и храбрая девушка, похожая в новом наряде на маленького мальчика, принаряженного к воскресной службе, доверчиво следует за ним по едва заметной тропке. Да нет. Вовсе она не похожа на мальчика. Мужская одежда сделала ее еще более женственной. А эта идиотская шляпка, которая ей так нравится! Было что-то очаровательно-детское в том упорстве, с каким Сара носила эту шляпку, не замечая, что она уже основательно пропылилась и истерлась. Нэш опять улыбнулся, потом потряс головой, как бы стараясь вытряхнуть из нее все эти мысли.

Глубоко вздохнув, он пробормотал себе под нос:

– Лучше поинтересуйся, поняла ли она хоть что-нибудь из твоего разговора с Бонгом и Рудольфо прошлой ночью.

«Ты настоящая дрянь, Мархем. Не мог удержаться, чтобы не подразнить бедное невинное создание. А она показала себя достаточно взрослой и способной контролировать свои поступки. Настоящая учительница!»

Он усмехнулся и пообещал себе, что постарается загладить свое безобразное пьяное поведение, как только они перейдут реку. Там они сделают более длительную остановку, и у него будет время успокоить ее. Надо сказать Бонгу, чтобы поучил ее тагалогу.

Капитан сделал несколько попыток поговорить с молодой вдовой, но всякий раз она умело избегала этого. То недовольно морщила носик, давая понять, что от него плохо пахнет, то откровенно пугалась его неожиданного появления. Инстинктивно Сара вела себя с ним совершенно правильно, и чем больше она избегала Нэша, тем сильнее ему хотелось вовлечь ее в разговор, дотронуться до нее, погладить ее золотистые волосы, прижать к себе, поцеловать... Он почувствовал, что теряет голову.