Гэлен Фоули - Мой грешный маркиз

Расположившийся в углу громоздкий камин эпохи Ренессанса был достоин королевского замка. Искусно высеченный из алебастра, он был украшен массивными медными подсвечниками, которые стояли на каминной полке. Макс подошел к правой стороне полки и, по привычке оглянувшись, повернул медное основание среднего подсвечника. Раздался механический щелчок.

Потайные механизмы, спрятанные под полом, слабо зашумели, потом раздался скрип, и часть стены за камином медленно, словно нехотя, сдвинулась, открыв низкий дверной проем, за которым виднелась только темнота.

Макс, пригнувшись, переступил через пустую корзину для угля и вошел в потайной ход. Это был один из многих входов в лабиринт тайных ходов в Данте-Хаусе и под ним.

Оказавшись внутри, Макс выпрямился, нащупал рычаг на стене и сильно его дернул. Снова пришли в движение тяжелые механизмы, плита встала на место — камин надежно хранил тайны.

Повернув направо, Ротерстоун уверенно пошел вдоль стены. Непроглядная темнота и пугающая теснота тайных проходов могли смутить новичка, но он изучил здесь все еще много лет назад и не нуждался в освещении, чтобы найти дорогу в известняковые подвалы, которых было немало под домом.

Несколько коридоров, вверх по лестнице, поворот налево, теперь вниз по лестнице, поворот направо… идя через лабиринт, Макс не переставал думать о Дрейке и его людях, погибших в Германии. Когда же чернильная темнота стала слишком тяжелой и начала давить, он, словно утопающий за соломинку, ухватился за воспоминание о Дафне Старлинг.

Золотистые волосы, сияющие глаза, сияющая кожа. Она вся была словно луч света.

Впереди он увидел слабый проблеск света, который исходил из своеобразной прихожей Ямы. Здесь в самом центре каменного пола зияло отверстие шириной восемь футов. С потолка свисал толстый канат, исчезавший в отверстии. Это был один из трех входов в Яму.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Макс в последний раз занимался подобными акробатическими упражнениями, но он, не колеблясь, снял бархатный сюртук, надетый по случаю бала, отбросил его в сторону, расстегнул манжеты и закатал рукава.

Разбежавшись, он прыгнул, ухватился за канат, дождался, когда тот перестанет раскачиваться, и быстро заскользил вниз.

Когда он оказался на дне темной шахты, его лицо было таким же мрачным, как и мысли.

Отпустив канат, он отряхнул ладони и покосился в сторону того, что они называли Ямой. В старых каменных подвалах, расположенных под трехсотлетним особняком, издавна находился штаб Ордена.

Макс вышел из шахты и направился к помещению впереди. Оно было тускло освещено мерцающим светом факелов, укрепленных на стенах. Справа от него открылся арочный проем, вырезанный в известняке.

Там, он знал, начинался темный коридор, который вел к воротам, выходящим к реке, и маленькой лодочной пристани. Здесь агенты могли высаживаться с крупных судов, идущих по Темзе, или при необходимости отправлялись отсюда незамеченными. Но когда пристанью не пользовались, арочный вход закрывали решеткой, как та, что была на речных воротах в лондонском Тауэре.

Макс шел в знакомый подвал, и звук его шагов гулко разносился под каменными сводами.

Слева от него в стене обнаружилась маленькая дверца. Это был потайной кухонный лифт, при его помощи можно было доставлять припасы скрывающимся внизу людям. Рядом стоял оружейный ящик, в котором всегда было несколько винтовок и шпаг — на случай если в них возникнет нужда.

Направляясь к массивному деревянному столу с двумя простыми скамьями по обеим его сторонам, Макс прошел по круглому напольному медальону с изображением святого покровителя Ордена святого Михаила.

Византийская мозаика была взята из церкви, разграбленной сарацинами. Ее спасли крестоносцы — основатели Ордена.

Расположенная в центре пола мозаика изображала героического архангела с пламенеющим мечом в руке, поражающего сатану.

Большой тяжелый мальтийский крест висел на выступе подземной скалы на ржавой цепи.

В кабинете за стеклянной дверью было несколько полок, на которых разместились полезные книги, склянки с ядами и противоядиями, часы и еще всякая всячина. У стены стояла деревянная вешалка, на которой висел единственный мокрый плащ. На стене было несколько колокольчиков вроде тех, что используют для вызова слуг. С их помощью агенты получали сигналы от дворецкого, который нес вахту наверху.

Подойдя к столу, Макс заметил большую бутылку портвейна и стаканы, приготовленные для встречи друзей. Бутылка была уже открыта — чтобы вино дышало.

Он услышал голоса, доносившиеся со стороны пристани, и, повернув за угол, увидел Джордана Леннокса, графа Фоконриджа.

— Макс!

В тот же миг он почувствовал, что сердце стало болеть чуточку меньше. Слава Богу, его самые близкие друзья вернулись живыми и здоровыми.

Коротко остриженные волосы Джордана были влажными, на чисто выбритом лице тоже виднелись капли дождя. Умные глаза светились любопытством и радостью. А кто же не радуется, вернувшись домой?

— Джордан! — Старые друзья быстро направились друг к другу и, сойдясь на краю напольного медальона, крепко пожали друг другу руки. — Вы сделали это! — произнес Макс.

— Представляешь? Мы избавились от этих «ублюдков»! — воскликнул Джордан. — У нас получилось!

— Да, благодарение Богу и Вирджилу.

— И нам, — добавил Джордан. — Ты получил мою записку?

— Конечно.

Именно зашифрованное послание Джордана навело Макса на след предателя, великолепно замаскировавшегося и сумевшего подобраться к Веллингтону очень близко.

Под видом британского офицера агент прометеанцев по имени Кайл Брэдли должен был убить Веллингтона прямо на поле боя, если обстановка окажется неблагоприятной для Наполеона.

Остановить его — такова была миссия Макса при Ватерлоо.

Джордан понимающе покивал:

— Насколько я понял, моя информация оказалась полезной?

— Даже очень, — ответил Макс бесстрастно. Ничто не говорило о страшной рукопашной схватке между ним и Брэдли, имевшей место в лесу неподалеку от поля сражения.

Единственными свидетелями их смертельной схватки стали местные крестьяне, которые, пока армии сражались, прятались в лесу, чтобы потом, когда бой кончится, выйти и посмотреть, не уцелело ли хоть что-то от их хозяйств.

— Думаю, ты разобрался с негодяем.

Макс окинул друга спокойным взглядом и пожал плечами:

— Веллингтон все еще жив.

Джордан покачал головой:

— Ты даже представить не можешь, как я тебе завидую: ты был при Ватерлоо!