Барбара Картленд - Там, где правит любовь

— О Боже! Почему это должно было случиться с нами?!

При мысли о том, что принц может страдать, сердце Полины сжалось. Она подняла глаза и посмотрела на Максимуса.

— Ты… так прекрасен, — сказала она, — так величествен… Мы не должны ни о чем жалеть.

Говоря это, она вдруг осознала, как глубока и чудесна их любовь и как неописуемо страшны будут ее мучения в разлуке с принцем.

— Ты моя! — произнес он. — Моя, моя! Самим Господом мы созданы друг для друга! Но корона, словно мечом, разрывает нить, связующую нас.

Полина глубоко вздохнула.

— Да, я знаю… — прошептала она. — Но я всегда буду благодарна тебе… за твою любовь, и мне никто… никто никогда не сможет заменить тебя!

— Ты не должна так говорить, — сказал принц. — Возвращайся в Альтаусс и выходи за какого-нибудь доброго, достойного тебя человека, который будет боготворить тебя так же, как я.

— Каким бы он ни был… я не желаю выходить ни за кого замуж, — ответила Полина. — Как я могу, раз я люблю тебя?..

— Драгоценная моя! Мой прекрасный цветочек, ты не должна так думать! После свадьбы я уеду, мы больше никогда не увидимся, и ты забудешь меня, непременно забудешь!..

— А ты? Ты тоже забудешь меня? — спросила она.

Лицо принца исказилось.

— Я попробую, но боюсь, это невозможно.

Он глубоко вздохнул.

— Что ты со мной сделала? Куда бы я ни посмотрел, я всюду вижу твое лицо, слышу твой голос. А по ночам я буду лежать без сна и посылать проклятия звездам, потому что они будут напоминать мне о тебе!..

— Я тоже буду смотреть на них, — сказала Полина. — И думать о том, как недосягаемы они для нас!..

— Что мне делать? — повторял принц. — Что же мне делать?..

Они были так близки друг другу, что Полина поняла: Максимус думал о Мари-Селесте, которая столько лет жила с великим князем.

Будто отвечая на вопрос, она сказала:

— Я не могу огорчить своего отца.

— Неужели ты могла подумать, что я потребую от тебя подобного? — с горечью спросил принц. — Ты так прекрасна! Как же я мог бы надругаться над такой красотой? Я не вправе даже касаться тебя, разве что поцелуем…

Он помолчал и тихо добавил:

— И память об этом поцелуе останется со мной на всю жизнь. Я был первым мужчиной, чьи губы касались твоих, и я отдал бы правую руку за то, чтобы остаться последним.

— Мне не нужны ничьи поцелуи! — сказала Полина. — Ни с кем больше… я не сумею почувствовать то, что чувствовала с тобой! Это уже не будет так прекрасно!..

— Хотел бы я, чтобы это было так, — признался принц. — Хотя с моей стороны жестоко и эгоистично желать испортить тебе жизнь, и за это мне нет прощения!.. Я старше тебя, родная, я должен был бы владеть собой.

Он посмотрел на облака, которые плыли по небу, легкие и равнодушные к людским страданиям.

— Если бы не свадьба Маргариты, я уехал бы два дня назад, и уж во всяком случае, меня не было бы в Царском Селе.

— Ты… Ты не должен винить себя! Я тоже жаждала нашей встречи…

— О моя ненаглядная! Я чувствовал, как ты влечешь меня к себе, — признался принц. — И мне казалось, это притяжение между нами существовало вечно!

Он взглянул в ее глаза, и в этом взгляде было отчаяние.

— С каждым дюймом приближаясь к тебе, я слышал твой зов в своем сердце. Ты все, о чем я только мог мечтать в своей жизни, все, ради чего я бы хотел жить и дальше!

Полина прижалась щекой к его плечу и прошептала:

— Мне кажется… Нам это… снится…

— Если бы это был сон, все было бы намного проще! — с горечью отозвался принц. — Но нам предстоит жить и учиться жить друг без друга!

Он прикоснулся губами к ее волосам.

— Где-то в глубине души я верил, что, если повезет, человек может встретить свою половину. Но теперь я готов цинично признать, что это всего лишь красивая сказка и в жизни такие мечты никогда не сбываются.

Он поцеловал ее в лоб и добавил:

— Ты моя вторая половина. Я твердо знаю это, я понял это, когда мы впервые взглянули друг на друга. В тебе есть все, чего можно ждать от женщины: способность глубоко чувствовать, обаяние, сострадание, преданность. А твоя красота сводит меня с ума!..

— Я думала… ты и не замечаешь меня, пока… Пока княгиня Наталия была рядом с тобой.

Принц невесело рассмеялся:

— В жизни любого мужчины встречаются такие «княгини Наталии». Это вроде искушения святого Антония, которое будит лишь физическое чувство.

Он мягко приподнял голову девушки и тихо сказал:

— Ты, моя радость, обращаешься к душе мужчины. Ты заставляешь стремиться к звездам, побуждаешь всходить на горные вершины, с которых открывается вид на новые горизонты, и верить, что где-то там, вдалеке, нас ожидают райские кущи…

Его голос звучал так торжественно и серьезно, что Полина ощутила прикосновение чего-то божественного и прекрасного. Это чувство было подобно тому, что она испытывала в церкви во время причастия.

— Я… молилась об этом… Л мечтала, чтобы мой любимый нашел это во мне…

— Ты подарила мне именно такое чувство, — ответил принц, — и поэтому я обязан уйти и оставить тебя. Мы не должны больше встречаться вплоть до свадьбы моей сестры, и это будет последний раз, когда мы увидим друг друга.

Его голос был исполнен такой муки, что Полина тихонько вскрикнула:

— Я не смогу… вынести этого! Я не так сильна, как ты. Я хочу быть с тобой, видеть тебя… слышать тебя и… любить тебя!..

Принц застонал от нестерпимой душевной боли. Он прикоснулся своей щекой к ее щеке и сказал:

— Я буду думать о тебе, мечтать о тебе, и где бы я ни был, мне будет казаться, что ты рядом со мной. И я никогда не потеряю тебя, ибо мы нераздельны!

— Я буду чувствовать то же, буду молиться за тебя, но я все равно буду слишком одинока: ведь тебя не будет рядом.

— И я буду так же одинок. Но благодаря нашей встрече, благодаря тому, что я нашел тебя и ты подарила мне свою любовь, я никогда уже не буду таким, как прежде. Ты сделала меня лучше.

— Ты красив, благороден, — воскликнула Полина. — Какой бы долгой ни оказалась наша разлука… я почему-то чувствую, что… однажды… может быть, через тысячу лет, но настанет день, когда мы снова будем вместе!..

Принц не ответил, и Полине показалось, что ее слова только причинили ему боль.

Молча он притянул девушку к себе и долго сжимал в своих объятиях. Потом он снова взглянул в ее глаза.

— Ты останешься моей, пока звезды не упадут с небес, пока не высохнут все моря на земле.

Его губы прижались к ее губам.

Но Полине показалось, что этот поцелуй был другим, словно Максимус мысленно уже расстался с ней.

В этом поцелуе не было страсти, скорее благодарность и обещание любить вечно.

Полина с трепетом в душе ощущала это чудо, и солнечный свет переполнял ее, жаром вспыхивая на их губах.