Маргарет Мур - Распутник и чопорная красавица

Как будто им совершенно некуда было спешить и они явились сюда лишь для того, чтобы ознакомиться с литературными вкусами графа; Маклохлан бродил по библиотеке, разглядывая книги на полках. Эзме сразу подошла к конторке, подергала верхний ящик и убедилась в том, что он заперт.

— Вы не могли бы и его открыть? — прошептала она.

Маклохлан не перестал расхаживать по комнате.

— Там он ничего ценного не хранит, — последовал его ответ.

— Почему вы так считаете?

— Потому что это слишком очевидно. Пусть граф с годами и поглупел, но он всегда был хитрым и подозрительным — во всяком случае, так нем отзывался мой отец в тех редких случаях, когда говорил о чем-нибудь еще, кроме моих пороков и недостатков.

Эзме решила, что сейчас не время говорить Маклохлану о том, что она кое-что узнала о его родных. И потом, что она скажет? «Мне жаль, что ваш отец был зверем? Рада слышать, что вы любили матушку?»

— Скорее всего, здесь есть какой-нибудь потайной или даже несгораемый шкаф в стене, за полками или в обивке.

— В такой темноте я почти ничего не вижу, — призналась Эзме.

Маклохлан поднял руку.

— Попробуйте ощупать стены кончиками пальцев!

Стараясь не вспоминать о том, как в ее сне его пальцы ласкали ее лицо и обнаженное тело, Эзме начала с крышки конторки.

— Почему вы так хорошо видите в темноте? — вслух поинтересовалась она.

— Наверное, потому, что я не читаю толстенные своды законов при тусклом освещении!

Возможно, он и прав. В будущем надо позаботиться о том, чтобы лампы для чтения были поярче.

К сожалению, осмотр конторки никаких результатов не принес. И все ящики оказались заперты. Решив осмотреть конторку снизу, Эзме опустилась в кресло — и вдруг под ней зашелестела бумага.

Встав, она ощупала обивку и обнаружила в шве сбоку прореху — достаточно большую, чтобы туда можно было просунуть руку.

— Маклохлан, идите сюда! — взволнованно прошептала она. — Я кое-что нашла!

Он поспешил к ней. Эзме вытянула из тайника пачку документов. Некоторые были написаны на бумаге, другие — на пергаменте. Одни были просто сложены вчетверо, другие запечатали воском и перевязали лентами. С трудом разбирая почерк, Эзме увидела, что перед ней завещание графа Данкоума и завещание его отца. Кроме того, в тайнике хранился и брачный договор между графом и его покойной женой. Далее Эзме нашла несколько векселей и закладных — некоторые из них оказались на весьма крупные суммы.

— Я знал, что он богат, но и понятия не имел насколько, — прошептал Маклохлан, подходя к ней и через ее плечо заглядывая в бумаги.

— Кажется, все в полном порядке, — заметила Эзме.

В самом деле, на первый взгляд казалось, что все документы составлены правильно и по закону. Такие могла бы составить и она… и Джейми.

— Мне тоже кажется, что все законно, — согласился Маклохлан.

— Граф ни у кого ничего не занимает, — заметила Эзме. — Наоборот, многие занимают деньги у него! Может быть, у него возникли трудности из-за того, что кто-то не возвращает ему долги?

— Может быть, — сказал Маклохлан, — если допустить, что должники — настоящие, живые люди.

Эзме не нужно было спрашивать, что он имеет в виду. Заставить графа дать деньги взаймы несуществующим лицам — верный способ ограбить его, но в таком деле обязательно должен быть замешан его поверенный.

— Надо будет выяснить, существуют ли его должники в действительности, — продолжал Маклохлан. — Если нет…

— Катрионе придется официально подать иск на мистера Макхита, — закончила за него Эзме. Неприятно думать о том, что поверенный способен обмануть доверие клиента, но если Макхит мошенник, его надо остановить. — Если же они существуют, надо будет проверить и их материальное положение.

— Нам нужны перо, чернила и бумага, чтобы переписать фамилии, — заметил Маклохлан, оглядывая пустую конторку.

— Не нужно, — возразила Эзме. — Фамилии я запомню.

Маклохлан широко улыбнулся:

— Джейми; говорил, у вас замечательная память!

— Потому что я ее тренировала, — ответила Эзме, стараясь не слишком выказывать радость от его комплимента. В конце концов, его похвала основана на отзыве о ней брата — что называется, из вторых рук!

Маклохлан взял завещание графа, очевидно намереваясь его вскрыть. Придя в ужас, Эзме положила руку ему на плечо.

— Что вы! Оно запечатано! — прошептала она, указывая на красную восковую печать с оттиском эмблемы графа.

Маклохлан насмешливо улыбнулся и, взяв с конторки перочинный нож, подсунул его под печать. Эзме и без того чувствовала себя виноватой, потому что они проникли в запертую библиотеку. Но вскрывать запечатанный юридический документ… Все же любопытство одержало верх.

— Поднесите его к окну, иначе я ничего не увижу.

Он протянул ей завещание и не отходил от нее, пока она не прочла все до конца. Эзме пыталась найти в завещании хоть что-то подозрительное, но не нашла. Оно оказалось подробным, точным, ясным — такое вполне могли бы составите и они с Джейми.

— Нам пора возвращаться, — заметил Маклохлан, когда Эзме дочитала до конца.

— Составлено безукоризненно… Хотя Гордон Макхит записан здесь душеприказчиком, он не получает никакой доли от имущества. Ему причитается небольшая сумма за услуги даже меньше, чем обычно просит Джейми за подобные дела.

— Значит, no-вашему, Макхит ни в чем подозрительном не замешан?

Эзме хотелось бы ответить утвердительно, но она должна была говорить правду.

— По-моему, если он и замешан в чем-то незаконном, к завещанию это отношения не имеет. Теперь его надо как-то запечатать.

Маклохлан сложил завещание печатью наверх и придавил печать кулаком.

— Разве не видно, что его вскрывали?

— Печать чуть-чуть треснута, но кто докажет, что не оттого, что граф сидел на ней?

Эзме пришлось с ним согласиться.

— Помните, в каком порядке лежали документы? — спросил Маклохлан, вставая.

— Да, — кивнула Эзме, радуясь своей хорошей памяти.

Она сложила бумаги и засунула их обратно в тайник.

— В самом деле, изобретательно, — шепнула она. — Я ведь случайно присела на кресло и услышала; характерный шорох.

— Может быть, вам стоит начать играть в азартные игры?

Она уже собиралась ответить, что не испытывает желания очутиться без гроша, но воспоминание о его прошлых потерях заставило ее прикусить язык: Тем временем Маклохлан задернул шторы, и они снова погрузились в темноту. Эзме осторожно направилась к двери. Маклохлан подхватил ее под локоть.

— Эзме, вы и в самом деле слишком много читаете! Если не будете заботиться о своем зрении, вы скоро ослепнете!